Временная мама - Ольга Алёшкина

— Сергей Петрович это кто, учитель?

— Нет. Этой Ксении Сергеевны отец.

Славка скривился и высунул кончик языка, демонстрируя отношение толи к ней, толи к нему, а я, признаться, зависла ненадолго. Какого хрена?! «Может, это игра была?» — предположила и поинтересовалась:

— Зачем он тебя останавливал?

— Для мужского разговора.

— И что вы обсуждали во время него? — почувствовала я тревожный звоночек. Славка отмахнулся «а…», чуть отстранился и задрал к потолку глаза. Говорить не хочет или заплакать боится? И то и другое вызывало беспокойство, я призвала себя не паниковать раньше времени и позвала:

— Славик, а папа в курсе, что у вас «мужской» разговор состоялся?

— А что толку ему говорить, если виноват всегда я.

— Ну, а мне-то ты можешь рассказать?

— О мужских разговорах языком не треплют, — вздохнул он и руки на коленях сложил.

— Это тебя Сергей Петрович научил? — Славка кивнул, а я собрала игру и подсела ближе: — Он не прав. Мужской разговор у вас может и состоялся, только он не совсем настоящий. Тебе ещё нет восемнадцати, а это значит, ответственность за твои поступки несут родители. Сергей Петрович, раз он такой взрослый мужчина, должен был беседовать с Игорем, а не с тобой. Он нарушил правило, понимаешь? Поэтому ты имеешь полное право поделиться этим разговором и со мной, и с папой.

Славка подтянул к себе ноги, обхватил их, спина колесом. Закрылся весь, смотреть на меня по-прежнему избегал. Покачался вперед-назад и вздохнул.

— Он сказал, что если я буду обижать его дочь, то он примет меры, — наконец, заговорил Славка. — А если мне что-то не нравится, я могу валить из его дома. А если я не буду слушаться он меня в интернат сдаст.

— У Ксении Сергеевны есть сестра, ты обижаешь какую-то девочку, Славка?

— Да, нет же, — потряс он руками: как ты не понимаешь! — Одна у него дочь. Но она первая, она всегда первая начинает!  Эта Ксюша вредная всегда приходит, когда мы с папой играем или просто болтаем. Всегда! Он только придет ко мне, она сразу его зовет. А я знаю она нарочно делает, специально его уводит, я мимо их комнаты прошел, папа ей на пятках массаж делал!

Он выпалил последнюю фразу и всё-таки заплакал, пряча в колени лицо. Что-то мне подсказывало, она и дверь не трудилась прикрывать. Хотя, скорее всего обратное: намеренно оставляла открытой. Я прижала Славку к груди, сама в макушку его уткнулась – шампунем пахнет – и тоже слезу пустила. Утерлась сразу, Славка не должен заметить, и попыталась его утешить.

Постепенно всхлипы прекратились, и он поведал мне ещё много интересного о их теперешней жизни. Бытность свою они вели в дом тестя, большом, двухэтажном, со Славкиных слов. С отцом Славка виделся в основном по утрам, когда тот подвозил его в школу, и то, если Ксюшу не нужно в этот день к врачу везти. Ксюша, опять же с его слов, но у меня нет оснований ему не верить, когда они находятся вдвоем, запрещает Славке ходить по дому, смотреть телевизор и вообще проявлять всяческую активность, мотивируя это тем, что у неё голова от его беготни болит.

— «Мы должны о ней заботиться, она малыша ждет», говорит папа. А я не бегаю, я вообще не бегаю! — категорично добавил он. — Она со мной злая. А при папе добренькая, и вот так вот говорить начинает…

Он спародировал интонацию, добавив капризно-писклявых нот, а у меня внутри кровь закипала – ещё немного и засвищу, как чайник. Я вся покраснела от возмущения, но пыталась ухватиться за ниточки.

— А уроки как же, Славка? Домашнее задание у тебя кто проверяет?

— Никто не проверяет, я сам делаю, — ответил и повторил чью-то строгую интонацию: — Это моя гражданская ответственность.

— Господи, а это тебе кто, папа сказал?

— Нет. Это Сергей Петрович папе так говорит.

Славку я вскоре уложила спать, а сама бродила по кухне. Сомнений, что ребенка попросту третируют в новой семье, у меня не возникло. Что делать? Поговорить со Шмаковым, в органы опеки наведаться, что? Я боялась ни один из этих шагов результатов не даст. Если родной отец не замечает, как живется его сыну, то нечего и говорить о посторонних людях.

Спустя час, назрело единственно верное решение. Именно таковым я его и видела. Я подхватила телефон, с сожалением, отмечая который час, и приняла соломоново решение – отправила сообщение.

«Игорь, нужно поговорить. Это очень ВАЖНО!»

Теперь оставалось только ждать.