Ангелочек для циника - Илона Шикова

— Кофе-пауза, — я паркуюсь на стоянке возле кафе, горящую вывеску которого приметил издалека. — Иначе засну прямо за рулем.

— Согласен, — кивает отец в подтверждение слов. — А после я поведу, чтобы ты отдохнул.

— Пап… — пытаюсь возразить, зная прекрасно, как мой родитель не любит сидеть за рулем, предпочитая езду исключительно с личным водителем, однако мой спутник лишь фыркает в ответ, отмахиваясь от меня, как от назойливой мухи.

— Справлюсь, — открывает дверь и вылезает на морозный воздух.

Всю дорогу он меня развлекал, чтобы я немного отвлекся от своих мыслей и переживаний — получалось, конечно, расслабиться хоть на время, но с огромной натяжкой, потому что ситуация с Лехой никак не хотела выходить из головы.

— Раз уж у нас столь доверительный разговор с тобой, — начал я издалека, когда в очередной раз возникла молчаливая пауза. — Скажи честно, почему мама ушла?

Отец молчал, тихонько посапывая и, по всей видимости, собираясь с мыслями. Я сам не знал, зачем задал этот дурацкий вопрос — столько лет прекрасно жил без ответа на него, ни разу не поинтересовавшись, а что же произошло больше двадцати лет назад, а сейчас вдруг нахлынуло.

— Понимаешь, сынок… — начал мой родитель тоже издалека, но я резко перебил его:

— Можешь не отвечать, я не настаиваю.

— Почему же, отвечу, — мужчина, сидящий рядом, усмехнулся, а спустя несколько секунд продолжил: — Внимания ей моего не хватало, вот и сбежала, назвав меня напоследок деспотом и тираном, — отец печально вздохнул, а у меня даже не возникло желания его перебить. — Я вкалывал, как проклятый, по двадцать часов в сутки, чтобы обеспечить вас всем необходимым, а ей, видите ли, надоело сидеть дома и заниматься воспитанием детей.

— Еще скажи, что не было девочек, покера и бильярда с друзьями, — я, конечно же, язвил, однако, несмотря на подтверждение моих слов кивком со стороны папы, в голове до сих пор не укладывалось — как она могла бросить нас с Никой?

Ну, допустим, с мужем жить она не хотела, иногда даже сильные чувства съедает быт и однообразие, но как мать могла оставить детей, ни разу их не проведав и не поинтересовавшись их самочувствием — это выше моего понимания, хоть с какой стороны посмотреть.

— Вот и не повторяй моих ошибок, — в голосе отца снова послышались печальные нотки, однако я его не осуждал. Он вправе жить так, как считает нужным, и мы с сестрой не имеем никакого морального права в чем-либо обвинять человека, который воспитывал нас, кормил и лечил, когда болели, а так же решал все наши проблемы, даже иногда во вред себе.

Возможно, местами он был жесток и несправедлив, но он — наш отец, и этим все сказано.

— Я не собираюсь работать по двадцать часов, чтобы заработать очередной миллион, — выдаю довольно спокойно, продолжая смотреть на ровную гладь дороги. — И изменять своей малышке я тоже не собираюсь. Мне бы для начала ее вернуть…

— Вернем, сынок, — папа положил руку мне на плечо. — Даже не переживай…

Кто-то трясет меня, а над ухом раздается негромкое:

— Стас, мы приехали.

Открываю глаза, понимая, что заснул — как только отец сел за руль, я закрыл глаза всего на минуту и вырубился, пропустив все на свете. Мой родитель достает с заднего сиденья два букета роз, один из которых вручает мне, после чего уверенной походкой движется к калитке какого-то двухэтажного деревянного дома.

— Мы куда приехали? — интересуюсь, когда мы заходим во двор и направляемся к двери, пряча лица от вьюги.

— Это загородный дом Пантелеймоновых, — спокойно отвечает отец, первым попадая под козырек, и начинает струшивать снег с волос. — Ника по телефону сказала, что день рождения Люды они празднуют здесь.

— Откуда ты… — наверное, мои глаза округляются, потому что отец резко пресекает:

— Потом, сынок, — поворачивается ко мне спиной и стучит кулаком в дверь. — Все вопросы потом.

Не стану сейчас давить и настаивать, но любопытство распирает, хоть ты тресни. Ладно, папочка, будь по-твоему, но позже ты от меня не избавишься, пока я не выпытаю всю твою подноготную.

Отец не дожидается приглашения и открывает дверь, переступая порог и останавливаясь, как вкопанный. Приходится и мне притормозить, так как причину столь резкой остановки пока не понимаю. Закрываю дверь и останавливаюсь рядом, глядя на сидящих за столом людей.

Точнее, ища глазами ту единственную, ради которой сюда приехал, несмотря на усталость, недосып и раздражение, которое постепенно исчезает — Диана смотрит удивленно на меня, видимо, до конца не веря в происходящее.

— Здравствую, Люда, — отец первым прерывает затянувшееся молчание. — С днем рождения.

Только сейчас понимаю, что засмотрелся на свою малышку и забыл о главном — у ее матери сегодня именины, а значит первым дело поздравления, и уж потом…

— Здравствуй, Андрюша, — произносит светловолосая женщина, сидящая во главе стола, с улыбкой на устах. — Вот так сюрприз.

Леха скрипит зубами, Ника подмигивает, а остальные гости в количестве четырех человек лишь переводят удивленные взгляды с моего отца на именинницу.

— Я не мог пропустить твой праздник, — папа, наконец-то, отмирает и направляется в сторону женщины, которая встает из-за стола и делает пару шагов навстречу моему родителю.

Не свожу глаз с Дианы, понимая, что безумно соскучился — хочется послать всех известных и неизвестных мне людей, которые сейчас пялятся на моего родителя, который целует в щеку Людмилу, после чего вручает ей букет, и сбежать со своей малышкой на край света.

Но мечты, как говорится, мечтами, а основная проблема еще не решена. Более того, эта самая проблема в лице Лехи сейчас молча смотрит на меня исподлобья, метая в мою сторону молнии — игнорирую его злобные взгляды с двойным подтекстом и направляюсь прямиком к имениннице.

— С моей дочерью ты уже знакома, — отец теребит макушку Ники, обращаясь к Людмиле и не сводя с нее глаз. — Хочу представить тебе моего сына, — я протягиваю букет и киваю в знак подтверждения. — Стас Крестовский, мой наследник, а по совместительству жених твоей Дианы.

— Уже в курсе, — улыбается мне женщина, забирая цветы. — Очень приятно.

— А мне как приятно, — слышу за спиной голос Алексея, однако его мать резко пресекает порыв мужчины язвить и дальше:

— Кому-то слова не давали, — намеренно делает паузу, на протяжении которой я слышу за спиной лишь смешок сестры и громкое сопение его супруга. — По-моему, на сегодня твой словарный запас уже исчерпан, — и снова обращает свой лучезарный взор на нас. — Присаживайтесь, сейчас Диана принесет приборы. То-то у нас нож три раза за вечер упал, а мы все гадаем, кто же это к нам торопится?

— Мы очень торопились, — отец расцветает на глазах, чем вводит и меня, и мою сестренку в замешательство.

Перевожу взгляд на нее, кивком головы интересуясь: