Рандеву на границе дождя - Мария Воронова

Макс знал наперед, что мама будет слишком сильно страдать из-за трагедии, случившейся с тетей Аней и Русланом, чтобы интересоваться их здоровьем или предложить какую-то помощь, но это не страшно, главное, чтобы она не потребовала немедленного прибытия сына в Москву для совместной скорби.

Впрочем, он свое получит за то, что не приехал, не сейчас, а позже, когда опасность будет позади и можно будет без стыда говорить, мол, «с Аней всегда все носятся, а мои проблемы никому не интересны», «ей вечно помогают, а я всю жизнь сама», ну и главное, что родной сын готов «задрав штаны» мчаться на помощь тетке при малейшем чихе, а родная мать хоть помирай…

Макса всю жизнь интересовало, как это: мчаться, задрав штаны? Технический аспект данного действа оставался для него непостижим, но именно таким образом он поступал, по мнению мамы, всегда, когда дело касалось тети Ани…

Он сидел и думал, не следует ли сообщить о несчастье Алине, все же она член семьи, как вдруг она позвонила сама.

– Что это за отпуск? – не здороваясь, спросила она звенящим от злости голосом.

– Прости, Солнышко, так вышло. Я давно бы сказал, но не хотел тебя расстраивать…

– Не брал бы отпуск, если бы не хотел!

– Послушай, пожалуйста… – С трудом продираясь сквозь ее негодование, он рассказал жене о случившемся. – так что видишь, мне сейчас необходим отпуск.

– Мало ли кому что нужно! – Когда Алина злилась, манерное растягивание слов и певучие интонации куда-то пропадали, и речь становилась откровенно грубой. – Дай туда денег, и все! Ты-то зачем нужен, сиделкой, что ли, собираешься быть?

– Может быть, если потребуется.

– Макс, это смешно! Можно нанять специально обученных людей, чтобы выносили горшки… Фу, противно даже думать!

– Ну так и не думай. Я сам все решу.

– Не думай, что я какая-то жестокая, но о своих делах тоже надо думать, – сказала Алина неожиданно миролюбиво. – Мы только-только открыли новый филиал клиники, так что сейчас самый неподходящий момент директору уходить в отпуск. Правда же?

Макс промолчал.

– Я уж не говорю о том, что ты должен был со мной согласовать этот момент, я все же хозяйка и сама должна решать, когда мне отпускать своих работников и кого ставить на твое место.

– Прости, Солнышко, – это нежное слово выговорилось с таким трудом, что Макс закашлялся. – я растерялся.

– Ничего. Я сказала секретарше, что твои вчерашние распоряжения не считаются, ни в какой отпуск ты не идешь, и замещать тебя никто не будет. Так что спокойно приходи сегодня на работу.

– Алина!

– Я понимаю, ты был в шоке и наделал из-за этого глупостей, – продолжала жена спокойно, сменив базарный тон на свой обычный тягучий голос, – но я все исправила.

Макс вздохнул:

– Я до сих пор в шоке, – признался он и с усилием добавил: – Солнышко. Если уж на то пошло, то я сейчас просто не смогу вникать в грандиозные проблемы моих пациентов, и для них же будет лучше, если ими займется кто-то другой.

– Замечательно! – фыркнула Алина. – Люди приходят в клинику профессора Голлербаха, к профессору Голлербаху, уж наверное, не для того, чтобы ими занимался кто-то другой!

– Но у нас достаточно квалифицированные специалисты…

– Макс, если бы ты хоть немножко интересовался моей жизнью, ты бы знал, что твоя новая пациентка Серебрякова – большой человек в мире кинобизнеса, и для меня очень важно, чтобы она осталась довольна. Ты же знаешь, я актриса и хочу наконец работать по специальности…

– Так, может, мне ее загипнотизировать и внушить, чтобы она дала тебе роль? Потому что как иначе, я не знаю. – Макс хотел удержаться, но не смог.

Актерская карьера, как пафосно называла это жена, была детищем абсолютно мертворожденным, и даже энергичная реанимация в виде папиных денежек не смогла вдохнуть в нее жизнь.

Увидев дочь на экране, папа поморщился и сказал, что слишком сильно ее любит, чтобы потворствовать сему нездоровому увлечению, и предложил выбрать другой род деятельности.

Макс думал, что Алина послушалась отца, а теперь выясняется, что она искала другие способы пробиться через свои многочисленные знакомства и выстроила цепочку в духе советского периода. Роль в сериале в обмен на психотерапию. Хм, интересно, какую модернизацию он должен устроить в мозгах своей пациентки, чтобы она дала Алине роль? Начисто лишить женщину художественного вкуса?

Наставительным тоном Алина сказала, что ее карьера – не предмет для глупых шуток, поэтому она больше ничего не будет обсуждать, а ждет его на службе.

– Анна Спиридоновна с Русланом поправятся и без тебя, а здесь ты реально нужен!

Макс пытался что-то возразить, но Алина закрыла дискуссию, заявив, что если он не придет сегодня, завтра может считать себя уволенным.

Тягостное чувство вины из-за беседы с матерью и внезапно накатившее отвращение к жене почему-то повлияли на него благотворно.

Оцепенение прошло, и ум потихоньку обретал привычную ясность.

Соблазн послать Алину ко всем чертям был велик, но Макс понимал, что делать этого не следует. Сейчас Руслана и тетю Аню лечат бесплатно, но ведь неизвестно, как дело пойдет дальше… Брату может понадобиться длительная реабилитация, а это деньги, и деньги немалые. Кроме того, после перелома бедра он долго не сможет встать к операционному столу, значит, Максу какое-то время придется быть единственным кормильцем, так что работу в клинике никак нельзя потерять.

Жена капризна и не видит дальше чем на шаг вперед, а теперь, судя по ее высказываниям, еще и напилась из каких-то мутных источников феминизма. Если он проявит характер и не придет в клинику, она немедленно его уволит, все разумные доводы померкнут перед стремлением доказать, что она «не низкоранговая женщина» и что «ее интересы тоже нужно уважать».

Если она так сделает, семейной жизни придет конец, это Макс знал точно.

Сейчас есть какая-то надежда, что все наладится, он сможет побороть искушение Христиной, вернее, не побороть, а смириться с тем, что никогда не будет с этой удивительной девушкой и она останется в его душе не надеждой, а воспоминанием. Да, это может случиться, если Алина позовет его домой.

В сущности, зло подумал он, жизнь дала сейчас весомый повод для примирения, не дай бог никому такой! Мелкие распри должны бы отступить перед настоящим несчастьем, и теоретически Алине следовало вернуть его и обнять нежно, если не из любви к нему, то хотя бы из первобытного страха смерти…

Малодушно решив не обострять ситуацию, Макс послушался жену.

Какими гигантскими ни окажутся проблемы у Алининой деятельницы культуры, он быстренько все загнет под предлогом того, что это ознакомительный первый сеанс, и рванет к Руслану, так что успеет до девятнадцати, когда двери клиники закрываются. Ну а если опоздает на несколько минут, тоже не беда, пройдет через приемный покой, все же у него есть некоторые привилегии, как у врача и родственника врачей.