Прощения не ждут - Лора Бекитт

— Ты зря это сделала! — с ходу заявила Зана.

— Что?

— Подожгла усадьбу.

— Почему я?

— Ты прибежала с той стороны, откуда идет дым, и от тебя пахнет гарью. Ты позволила горю отравить твою душу. Ты хочешь, чтобы по твоей воле в этот край пришла смерть? Ты ничего не понимаешь. Если загорится лес, в нем погибнет много животных!

— Но ведь ты стреляешь в зверей! — с некоторым вызовом заявила Эвиан, покосившись на винтовку, которую Зана время от времени поглаживала, будто та была живой, хотя на самом деле представляла собой орудие смерти.

Взяв в рот черенок неизменной трубки, индианка глубоко, с наслаждением затянулась и, медленно выдохнув дым, сказала:

— Моя жизнь целиком зависит от запасов дичи в этом лесу. Если ее останется мало, я ни за что не стану убивать и мне придется уйти отсюда, то есть умереть.

— Я устроила пожар, чтобы вырваться к тебе, — призналась Эвиан, — и единственное, что меня сейчас волнует, это то, что происходит внутри. Я имею в виду не душу, а… Ты видишь?

— Конечно, вижу. Но там… тоже душа, — промолвила Зана, покосившись на ее заметно увеличившийся живот.

— Это еще не душа. Это плод. Избавь меня от него!

— Я не умею этого делать, да к тому же уже поздно. Тот, кого ты встретила на оленьей тропе, может быть отцом ребенка?

— Может.

— А Джо?

При звуке этого имени Эвиан содрогнулась.

— Тоже.

— Он знает?

— Он очень редко заходит ко мне, и я делала все, чтобы он не заметил. А остальные… не обратили внимания.

— Тебе никого не жаль, — заметила Зана, — никого, кроме себя.

— Разве ты кого-то жалеешь? Не ты ли сделала Иверса хозяином этих мест?!

— Тогда у меня не было выбора.

— Пойми, — взмолилась Эвиан, — если это ребенок Кларенса, мой… муж возненавидит его, а если это порождение Иверса, тогда его возненавижу я!

— Смирись, — жестко произнесла Зана. — Я знаю, смириться порой бывает труднее, чем восстать, хотя люди думают наоборот.

— И жди?! — Эвиан почти кричала. — Ты велела мне ждать, и я дождалась… чего?! Это все равно что показать сидящему в темнице свет и тут же выжечь ему глаза!

Индианка молчала.

— Скажи, — бессильно промолвила Эвиан, протянув руки и словно пытаясь что-то поймать, — Кларенс жив? Если да, я согласна терпеть и дальше.

Зана долго смотрела в огонь, из которого ветер, казалось, вырывал куски пламени, потом ответила:

— Он жив. И ему дана определенная сила, только он может направить ее не туда, куда надо. И это причинит ему большие неприятности.

За долгое время Эвиан привыкла выхватывать из речи старухи только то, что хотела услышать.

— Мы встретимся?!

— Второй раз ты повстречаешь свою судьбу на другой дороге, той, что сделана из железа. Ее построили маленькие желтолицые люди. У них было гораздо больше выносливости, чем у белых, которые привыкли хвастаться своей силой.

— Когда это случится?

Зана пожала плечами.

— Я не управляю временем. Быстрее всего оно проходит во сне, так что ложись и спи. Главное проснуться именно тогда, когда нужно.

С этими словами индианка уложила девушку на оленьи шкуры и ими же укрыла ее. А потом долго сидела у входа, дымя своей трубкой и глядя на звезды над головой.

Хотя Эвиан проснулась рано, ей показалось, что она никогда еще так хорошо не спала. На вершинах гор лежал белоснежный туман, а сами они напоминали средневековые замки. В лесу было тихо. Прошлогоднюю траву покрывали белые кристаллики инея, которые вскоре растопит солнце, уже позолотившее верхушки елей. Хотя зима отчаянно боролась с весной, ее время прошло.

Оттого что в воздухе не было ни малейшего ветерка, дым от разведенного Заной костра поднимался вверх прямой струей. Старуха заварила в котелке какие-то травы. Эвиан подумала, что напиток будет горьким, но он отдавал приятной кислинкой и свежестью.

Едва она успела пригубить напиток, как Зана привстала со своих шкур и понюхала воздух.

— Что? — встрепенулась Эвиан.

— Говорят, волк способен учуять запах стали капкана, а красная белка распознает отравленную приманку с нескольких шагов, — пробормотала Зана.

Молодая женщина все поняла.

— Сюда едет Иверс!

Она вскочила, намереваясь броситься в лес, но индианка схватила ее за руку.

— Тебе некуда бежать! Не бойся. Иди в хижину. А главное запомни: все, что я скажу, я скажу лишь для него! Ты будешь вправе сама распорядиться тем, что имеешь.

Соскочив с коня, Джозеф Иверс бросился к хижине, на ходу расшвыривая какие-то предметы. Его лицо выглядело спокойным, глаза смотрели настороженно и зорко, и вместе с тем он вел себя, как безумный. Сокрушил деревянные рамки, на которые Зана натягивала шкуры, а потом в ярости подступился к ней самой.

— Ты снова ее укрываешь?!

— Я не имею привычки прогонять тех, кто пришел ко мне в гости, — сухо произнесла старуха.

— Где она?

Эвиан появилась на пороге хижины. Ее лицо было бледным, почти восковым, под глазами лежали тени, а тонкие руки были перевиты голубыми венами. Она стояла перед ним в одном платье, и Иверс наконец заметил то, что должен был увидеть уже давно.

— Ты!.. — он схватил ее за запястье и притянул к себе. — Так ты еще и…

Его лицо оказалось очень близко, но Эвиан даже не вздрогнула.

Джозеф занес ногу, намереваясь нанести удар в живот своей жены, но между ним и женщиной встала Зана.

По сравнению с Иверсом и даже с Эвиан она казалась удивительно маленькой, но от нее исходила странная сила.

— Ты хочешь уничтожить свою собственную плоть?

— Она не моя!

— Разве я когда-нибудь обманывала тебя?

Его лицо исказилось.

— Все предсказанное тобой обернулось полным дерьмом!

— Я могу рассказать людям о том, что случится в их жизни, но я не в силах угадать, принесут ли эти события счастье или несчастье. Ты хотел эту девушку и получил. Ты желал иметь сына, и у тебя будет сын. Просто ты слишком много грешил, Джо, потому река твоей жизни не может быть светлой и чистой.

— С каких это пор ты заговорила о грехе!

— Для меня не существует греха, — невозмутимо ответила индианка, — но ведь именно так говорит ваш Бог.

Джозеф забрал Эвиан на ранчо, не сказав ей ни слова и не причинив физического вреда. Хотя она не стала пользоваться большей свободой, но что-то словно отпустило ее внутри, она получила силы для нового ожидания.