Леди и Лев - Синтия Кирк

– Что такое вы говорите?

– Когда мне не хватает слов, я начинаю бормотать по-валлийски. – Он протянул ей руку.

Она без колебаний взяла ее.

– Так о чем же вы бормочете?

– Что я бы женился на вас сейчас же. У нее перехватило дыхание.

Дилан стоял рядом с ней. Рукава его рубахи были закатаны от жары, из кармашка выглядывало увеличительное стекло. Густая каштановая шевелюра делала его похожим на льва, но сейчас он походил не на грозного зверя джунглей, а на переростка-львенка. Прежде она задыхалась от восторга лишь при взгляде на мумии, гробницы, раскопанные в пустыне, или амулеты. Но в этот самый момент Дилан Пирс показался ей таким трогательным, милее любой пирамиды или скарабея.

Действительно ли она его любит? Они вместе работали меньше шести недель. Никто не может по-настоящему полюбить другого человека за такое короткое время, особенно страдающая угрызениями совести молодая вдова. Но, Господи, она никогда не думала, что любить – это такое напряжение. Это невозможно вынести.

– Если мы договорились не заикаться о женитьбе, – ее голос дрожал, – это ведь не означает, что мы не можем поцеловаться.

Он взял ее лицо в свои ладони.

– О, я думаю, мы можем поцеловаться. Просто обязаны.

Их поцелуй на этот раз не был лихорадочным или безрассудным. Один поцелуй перетекал в другой, еще и еще. Медленные, ласкающие поцелуи. Тогда, в экипаже, они потеряли над собой контроль; теперь они были болезненно напряжены, теперь они давали друг другу возможность быть податливыми и нежными. Она чувствовала, как его руки поглаживают ее плечи, прижимают ее к нему. Шарлотта обвила руками его шею, прижалась крепче к его широкой груди. Увеличительное стекло ткнулось ей в ключицу, но она только теснее прильнула к нему.

Он наконец оторвался и посмотрел ей в глаза:

– Думаю, настало время повалить тебя на пол рядом со статуей Хороса.

Она засмеялась:

– А что, если кто-нибудь из посетителей музея проигнорирует заграждения и захочет посмотреть, что тут уже выставлено?

Дилан пригладил ее волосы, его руки играли лентой.

– Осмелюсь предположить, что новые слухи увеличат посещаемость выставки, когда она откроется.

– Это не очень большая статуя, и любой, кто будет проходить мимо, сможет заметить нас. – Она указала рукой на высеченную из базальта статую Хороса. – Но если бы это был лев Апис, тогда, быть может… – Шарлотта замерла.

– Что случилось?

– Не двигайся, – прошептала она.

– Послушай, Шарлотта, я ведь шучу. Я же не собираюсь взять тебя здесь, ни с…

– Тихо!

– Что с тобой?

Она схватила его за рукав:

– Посмотри вниз, на основание статуи.

По мраморному полу медленно полз скорпион.

– Лопни мои глаза, – произнес он хрипло. – Какого черта этот скорпион здесь делает?

– Здесь их два. Другой на амфоре. – Шарлотта указала на неподвижное насекомое, уцепившееся за край античного сосуда для вина.

Сделав глубокий вдох, она стала потихоньку отходить от Дилана.

– Что ты собираешься делать? – прошипел он.

Она сделала еще один шаг в сторону витрины, на которой стояли бронзовые масляные светильники.

– Если я смогу подобраться к ним достаточно близко, я раздавлю их вот этим светильником.

– Ты в своем уме? – Дилан схватил ее за руку. – Эти твари ядовитые!

Она приподняла бровь: – Да? Неужели?

– Сейчас не время для иронии. Шарлотта стряхнула его руку.

– Ты прав. Сейчас время убивать скорпионов. Когда она приблизилась к витрине, Дилан тоже оказался рядом. Он выхватил бронзовый светильник у нее из рук.

– Позволь мне сделать это, – прошептал он. Шарлотта напряженно наблюдала, как он подкрадывался к статуе.

– Не забудь, их там два, Дилан.

Он махнул ей, чтобы она стояла тихо. Тряхнув головой, она схватила еще один светильник и на цыпочках пошла вслед за ним.

– Не забывай о спине, Дилан.

– Ты не можешь говорить потише? – Он отпрыгнул от неожиданности, когда она запустила бронзовым экспонатом в скорпиона, который был почти у ног Дилана.

– Что?

Он смотрел, как Шарлотта поднимает с пола свое импровизированное метательное оружие. Под светильником обнаружился мертвый скорпион.

– Как это он так быстро приполз сюда?

– Это моя ошибка. Здесь их три, а не два. – Она оттолкнула его в сторону и, не тратя лишних слов, смахнула другого скорпиона с амфоры, а затем раздавила и его.

Дилан смотрел на нее с недоверием.

– Жаль, что тебя не было рядом со мной, когда бегемот перевернул мою фелюку.

Она почти не слышала его, сосредоточив свое внимание на скорпионе, который полз к статуе.

– Прости…

– Подожди! – Он схватил ее за руку. – С этим я сам разделаюсь. – Но когда он опустил светильник на пол, раздался лишь звон металла. – Проклятая тварь, она так быстро ползает. Где он, Шарлотта?

Она оглянулась, чтобы понять, куда делся скорпион.

– Вот он!

Раздавив последнего скорпиона, она со вздохом выпрямилась.

– Впервые мне пришлось пользоваться для этого светильником. В пустыне я обычно в них стреляла.

Дилан опустился на корточки, разглядывая мертвых скорпионов, потом посмотрел на нее.

– Ты совсем не испугалась, дорогая?

– Конечно. Поэтому я их и убила. Ты же говорил, что они должны быть мертвыми. – Она поднесла медный светильник к свету. – О нет!

– В чем теперь дело?

– На светильнике трещина. Наверное, я ударила по последнему скорпиону слишком сильно.

Дилан повалился на пол и до слез расхохотался.

– Не понимаю, что здесь смешного? Ты ведь знаешь, я столько лет провела в пустыне. – Она пожала плечами. – Каждый, кто живет в пустыне, кончает тем, что начинает убивать скорпионов. И кобр тоже.

– О, Шарлотта! Ты бесподобна. Нет на свете ни одного человека, ни женщины, ни мужчины, с кем тебя можно было бы сравнить. – Он посмотрел на нее снизу вверх. – Ты все еще уверена, что не хочешь выйти за меня замуж?

– Можно подумать, что я могу выйти замуж за человека, который даже скорпиона не может убить, – ответила она.

В ответ он рассмеялся еще громче, но ей показалось, что теперь в его смехе звучит сожаление.