Боги пустынь и южных морей - Эрли Моури

Ростовщик ушел, а Дженсер стоял, по-прежнему вертя в руках чашку. Потом его пальцы разжались, и чашка упала, звякнув о камень и разлетевшись на куски.

– Мой любимый Дженсер, – Сульга обняла мужа и положила голову ему на грудь. – Не беспокойся так – все наладится. Хочешь, пойдем в кроватку, я тебя поласкаю? Я так хочу…

– Нет, – он мотнул головой. – Нужно скорее найти Эрису. Я должен знать, что за арленсийка сидит в тюрьме, – произнес он, пусто глядя на ворота их нового дома, который с первых минут вполне понравился Сульге. – Аленсия… – произнес он, уже почти не сомневаясь, что в тюрьме госпожа Диорич. Она всегда была безрассудна в поступках. Да… она способна убить человека! Но он, вопреки всему, любит ее! Любит после ее бесчисленных измен, пренебрежения им, потомком Терсета! Он должен как-то ее вызволить из тюрьмы! И тогда Эриса будет благодарна ему и очень многим обязана!

– Мой дорогой, – Сульга вдруг улыбнулась и ее большие черные глаза словно засветились. – Послушай, какая интересная мысль у твоей умной жены. Мы можем очень разбогатеть. Все огромное состояние Эрисы, вместе с поместьями, домами, счетами у Маргума могут стать твоими.

– Каким образом? – потомок Терсета опустился на лавку, на то самое место, где только что сидел господин Гюи.

– А таким: она сама подписала себе приговор. Эрисы больше нет. Есть какая-то Аленсия. Бедная Эриска пропала где-то в аютанских песках, – развивая безумно интересную идею, Сульга начала мерить шагами дорожку сада, прохаживаясь перед Дженсером. – Нет больше Эриски! Нужно составить соответствующий документ – дядюшка Рамбас поможет. Даже с большим желанием поможет! Также нужно, обратиться в стражу, будто эта сука куда-то пропала, а мы ее ищем, сбились с ног. А потом выяснилось, что она умерла в пустыне. Ой, не так! Ее убила Аленсия! Да! Они не поделили любовника! Ты, представляешь, мой дорогой муж, что получается?

– Нет, – потомок Терсета отчаянно замотал головой. – Не надо так с Эрисой.

– Ты не понимаешь, – продолжила Сульга, вышагивая перед лавочкой порывистыми шагами. – Получается, что ты единственный наследник ее богатств! Как будет документ, что ее больше нет, так мы отправимся сразу в Арсис, и ты вступишь в законные права наследника! Понимаешь?! Это тебе не жалкие плантации под Фальмой! Это огромное состояние!

– Дорогая, так нельзя делать! – запротестовал Дженсер. – Она же мне тоже жена. Она добрый человек. Я не могу так! И потом, – он потянулся к кувшину с вином, и Сульга Иссима даже не стала протестовать, – ты представляешь, что будет, когда Эриса вернется в Арленсию и узнает, что я соврал, будто она погибла и забрал все ее имущество?!

– А она, мой любимый Дженсер, не вернется! – черные глаза аютанки торжествовали. – Тебе нужно лишь похлопотать перед дядюшкой Рамбасом, чтобы он в этом посодействовал. Пусть ту, которая сейчас в тюрьме осудят до конца ее жизни. И все! А если даже будет риск, что она вернется, то мы продадим все, что у нее есть и с этим огромными деньгами вернемся в Аютан. Мы станем так же богаты как Рамбас или еще больше! Ты представляешь?!

– Мне нужно поговорить с Эрисой! Я должен ее понять. Хочу знать, почему она бросает меня. Может господин Гюи все наврал, – Дженсер жадно глотнул из чашки. – Давай сходим к ней поскорее. Лучше сегодня же! Я не могу ждать!

– Тогда сначала к нашему Рамбасу. Пусть он оценит мой план, – решила аютанка, зная, что дядюшка вполне ее поддержит. Ведь он ее нянчил еще полуторагодовалым ребенком. А эта арленсийка – чужой ему человек, и он ее, со слов Дженсера, явно недолюбливал.

Глава 11

Кровь Дженсера тоже красная

Завидев тюремщиков, тащивших по проходу стол и табурет, Эриса несказанно удивилась. И стол, и очень неплохой стул в камеру ей принесли еще вчера под вечер. Постепенно ее камера превращалась в меблированную комнату. Если, конечно, не смотреть на поржавевшую решетку с двух сторон заменявшую стену.

– У меня есть уже стол, – заметила стануэсса, когда тюремщики остановились у ее камеры.

– А это не вам, госпожа, – отозвался один из них, с глухим стуком уронив табуретку.

И тут арленсийка заметила еще одного человека, идущего по проходу медлительно и важно. Одетого в кафтан из добротной тафты с чередующимися красными и черными полосами и высокую чалму. Он был молод, холеное лицо обрамляла черная, коротко стриженная бородка. Маленькие карие глаза казались без причин беспокойными.

– Я – господин Фартих Хармиз. Столпами Закона уполномочен вести расследование, связанное с вашими зверскими преступлениями, – устраиваясь за столом, сообщил аютанец с беспокойными глазками. – Назовите свое имя.

– Зверскими? – переспросила госпожа Диорич. Ей показалось, что она ослышалась.

– Ага, ими родимыми, – вжавшись от любопытства в решетку, подтвердил капитан Корму – уж ярсомец не мог пожаловаться на плохой слух.

– Имя, – повторил Фартих Хармиз, макая перо в чернильницу, оглядевшись и крикнул вдогонку стажам: – Сделайте здесь больше света! Хотя бы еще факел принесите!

– Мое имя Аленсия. Госпожа Аленсия из Арленсии, – ответила стануэсса устроившись на своем стула за своим столом.

– Вы подтверждаете, что именно вы нанесли смертельные ранения высокоуважаемому господину Кюраю Залхрату? – законник что-то черкнул на листке бумаги.

– Нет, – отозвалась Эриса, потом добавила. – Я вспорола брюхо не высокоуважаемому господину, а подонку по имени Кюрай Залхрат. Так и запишите – иначе я не подпишу ваш документ.

– По каким причинам вы это сделали? – не поднимая глаз, спросил аютанец и принялся торопливо скрипеть пером.

– Причина очевидна. Я же ее уже назвала: он подонок и мерзавец, – ответила госпожа Диорич. – На его счету множество преступлений. В тот неудачный для него день он на моих глазах убил двух арленсийцев в своем дворе. В прежние годы он убил двух своих жен. Он покровительствовал банде