Развод с императором драконов - Юлия Сергеевна Ханевская

Я осталась одна.

Снова посмотрела в окно. Каменные края ободрали ладони, но я даже не чувствовала боли — все мое внимание было приковано к небу.

Там бушевала безумная стихия.

Черный дракон носился среди виверн, как тень, выныривающая из мрака. Его движения были слишком быстрыми, слишком свирепыми. Пламя рвалось из пасти, озаряя ночь, и казалось, что сам воздух дрожит от его ярости.

Виверны пытались держать строй, нападали толпой, но каждый раз он разрывал их на куски — когтями, зубами, огнем. Он будто не чувствовал ран, не замечал усталости. Лишь рвал, крушил, выжигал все на своем пути.

И постепенно… их становилось меньше. Все меньше. Те, кто уцелел, начали отступать — кто-то стремительно рванул в лес, кто-то взвил высоко в небо, лишь бы дальше от этого ужаса.

Я выдохнула. Горло перехватило, и я прижала ладонь к губам, не веря.

— Получилось… — прошептала я. — Они разбегаются.

Лунный свет заливал комнату сквозь пролом в крыше. Пыль и щепки осыпались мелкой крошкой от порыва ветра. И в этой тишине вдруг раздался шорох.

Скрежет когтей о камень.

Я обернулась, подняла взгляд — и мир вокруг будто застыл.

Сначала я увидела тень. Огромную, искаженную, скользнувшую по уцелевшим стенам. Потом — пасть. Слишком широкую, полную кривых зубов. Виверн медленно протискивался в разлом, его тело с хриплым треском царапалось о проломы в крыше. Лунный свет ложился на шипы вдоль спины, на блестящую черную чешую, на когти, что вонзались в камень и оставляли глубокие борозды.

Он прошипел — низко, тягуче, словно наслаждаясь моментом.

Я не могла двинуться. Пальцы сжались в кулаки, сердце колотилось в горле, а вот ноги будто приросли к полу. Этого не должно было случиться. Этого не могло быть.

— Нет… — прошептала я одними губами. — Ты не можешь быть здесь.

Лаэнтор был моей защитой. Моим щитом. Его магия должна отталкивать врагов, не позволять им переступить черту.

Но виверн продвигался ко мне. Медленно, смакуя каждое движение. Взгляд — желтый, горящий, звериный — был прикован только ко мне.

И тогда мысль, страшная, как удар клинком, пронзила меня:

Замок… отдал магию в кристалл. Чтобы пробудить Рэйдара. Теперь на какое-то время он беззащитен.

Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать. В груди все оборвалось.

Если виверн доберется до меня — все кончено.

Он двигался медленно, но неотвратимо — огромная тварь вжимала когти в камень, каждый раз издавая скрежещущий звук, от которого мурашки бежали по коже. Пасть приоткрылась, и воздух наполнился зловонным запахом гнили и серы.

Я сделала шаг назад. Еще один. Споткнулась об обломки и едва удержала равновесие. Тело слушалось плохо, но в какой-то миг оцепенение прошло — будто тонкая нить в груди лопнула.

Виверн дернулся вперед — и я бросилась к двери.

В груди срывалось дыхание, сердце колотилось так, что казалось, его услышит все подземелье. Я неслась, не оглядываясь, слыша только, как позади когти рвут камень, а крылья бьются о стены, пытаясь развернуться в тесном пространстве.

Я вылетела за порог и захлопнула дверь, хотя знала — дерево не остановит чудовище. Ноги сами понесли меня дальше, прочь из разрушенной комнаты, прочь из-под взгляда звериных глаз.

И лишь когда оказалась на лестнице, позволила себе вдохнуть.

Я понимала — в этот раз замок не защитит. Все зависело только от меня.

Глава 21

Ступени под ногами прыгали и дрожали — я не замечала, как бежала вниз по лестнице, просто слышала за спиной грохот, царапанье когтей о камень и низкое сиплое рычание. Воздух казался вязким, каждое движение давалось с трудом, а страх сжимал горло так, что я почти задыхалась.

Быстрее, только быстрее! — в голове билась одна мысль, но ноги путались в подоле, и казалось, я падаю, а не бегу.

И вдруг — движение сбоку. Чей-то силуэт в тени, дрожащий свет факела. Я резко обернулась — и сердце ухнуло вниз.

— Мона?!

Она стояла у стены, прижимая к себе маленькую фигурку. Свет выхватил испуганное личико мальчика — сына Тиллы. Щеки мокрые от слез, руки судорожно вцепились в ее платье.

— Вы что тут делаете?! — сорвался с моих губ крик. — Вы должны быть в укрытии!

Мона побледнела, слова срывались шепотом:

— Он… он испугался и убежал… спрятался. Я искала его.

За моей спиной что-то глухо ударилось о стену — от этого звука камень задрожал. Холодок прошел по позвоночнику: виверн был близко, слишком близко.

Я бросилась к ним, схватила за руку:

— Быстро, вниз! В подземелья! — сама не узнала своего голоса, хриплого, как у загнанного зверя.

Но внутри разрывалась паника — я не знала, как увести их, если чудовище вот-вот вырвется из пролома.

Мона застыла, словно окаменела, ее глаза распахнулись так широко, что в них заблестел свет факела. Она не могла отвести взгляда от монстра, что сползало по лестнице вниз, едва помещаясь в узком пролете. Камень стонал под его тяжестью, когти вырывали из стен целые куски кладки.

Хлесткий удар хвоста — и каменные перила разлетелись в пыль и обломки. Я почувствовала, как крупные осколки царапнули мне щеку и зашипела от боли. Все происходило в считанные мгновения, слишком быстро, чтобы успеть хоть что-то обдумать.

Виверн расправил крылья, сжавшись перед прыжком. Его желтые глаза скользнули с меня на Мону и ребенка, блеснули голодом. Звонкий вскрик мальчика пронзил пространство, в груди сжалось так, что я сама почти задохнулась.

— Нет! — вырвалось у меня, и в этот миг я сама не поняла, что делаю.

Я вскинула руки. Внутри что-то сорвалось с цепи — не только моя магия, а отклик стен Лаэнтора, усиливших мой порыв. В воздухе вспыхнуло золото.

Купол, полупрозрачный и живой, словно сотканный из солнечных лучей, развернулся вокруг нас, накрывая почти весь холл. Виверн рванулся — и со всего размаху врезался в сияющую преграду.

Раздался хриплый визг, чудовище взвилось в агонии, его тело вспыхнуло пламенем, словно его подожгли изнутри.

А потом — удар. Будто все вокруг выдохнуло. Виверн осыпался пепельным туманом и рухнул на камни.

Но это уже был не зверь.

На полу, изломанно и неподвижно, лежал человек. Его кожа еще дымилась, волосы спутались от огня, глаза закатились.

Я застыла, не в силах пошевелиться.

— Он… — Мона прошептала, не веря своим глазам. — Это человек…

Я