Только моя - Элизабет Лоуэлл

— Вы были одной из них…

Она кивнула.

— Тогда мне было девять лет.

— Боже милостивый, — пробормотал он. — Как же вы выжили?

Джессика устало улыбнулась.

— Я же говорю: я не такая слабая, как это кажется.

— Я надеюсь, что так, — прямо сказал Рейф. — Иначе вам не одолеть перевал. Эти горы такие же суровые, как и те, которые я видел в Южной Америке, и намного хуже того, что может предложить Австралия.

— А все же эти горы притягивают вас.

Рейф помолчал, удивленный проницательностью Джессики.

— Я об этом не думал, но вы правы. Они на отличку от всех гор, которые я видел. Выше господа и скупее дьявола, а какая красота и в горах, и в долинах.

Он медленно продолжал:

— У меня странное чувство, что где-то здесь находится хижина, которую я никогда не видел, женщина, которую никогда не знал, и они ждут меня, чтобы встретить теплом и добрым словом.

— Вы хороший человек, Рафаэль Моран, — сказала Джессика глухо, обуреваемая каким-то горестно-сладостным чувством. — Я надеюсь, что вы найдете их.

Рейф взглянул на Джессику. Его глаза были серые, как облака. Ее грусть казалась прямо-таки осязаемой и такой же огромной, как усталость, о которой свидетельствовали ее поблекшие и напряженные губы.

Какое-то движение впереди по маршруту привлекло внимание Рейфа. Его рука быстро легла на приклад ружья. Из черно-белой мглы возникла лошадь. Та самая, которую Вулф купил в Каньон-Сити.

— Вулф едет, — сказал Рейф, опуская ружье в чехол у седла.

Джессика кивнула. Она почувствовала, что впадает в какое-то оцепенение, что случалось с ней, когда она переставала контролировать себя.

Рейф про себя решил, что он обязательно предложит разбить лагерь пораньше, если Вулф не сделает это первым. Но Вулфу было не до того — он прямо-таки излучал тревогу Прежде чем он успел заговорить, Рейф понял, что раннего бивака не будет.

— На перевале идет снег, — сообщил Вулф лаконично. — Если мы не проскочим сейчас, нам придется устраивать лагерь до того времени, пока перевал не откроется снова. Это будет неделя или больше. А сейчас… Было бы опасно, даже если не зажигать огня. Тем более опасно с костром.

— Холодный бивак? — спросил Рейф. — А впереди есть еще люди?

Вулф лишь кивнул.

— Они видели вас?

— Нет. — Вулф залез в сумку у седла и извлек коробку с патронами. — Возьмите вправо, после того как минуете ручей, обойдите базу на гребне и ждите меня в лесу на другой стороне.

Он без предупреждения бросил в сторону Рейфа коробку, которую тот поймал, невероятно быстро высвободив руку Вулф улыбнулся.

— Сразу видно, что вы с Рено братья. У вас самые быстрые руки, которые я когда-либо видел, за исключением, может быть, Кэла. — Улыбка Вулфа погасла. — Как обращаетесь с большим ружьем?

— Лучше, чем многие, но гораздо хуже вас.

— Возьмите карабин у Джессики. Прицепите его к седлу Рейф наклонился, вынул карабин из чехла Джессики, проверил оружие легкими, точными движениями человека, хорошо знакомого с делом.

— А как вы?

— В тысяче футов от их лагеря есть холм. Я смогу наблюдать за ними и за вами одновременно. Если они начнут движение, я буду стрелять. Некоторые намерены идти мимо. Я накрою всех девятерых, прежде чем они спрячутся.

Белесая бровь Рейфа поднялась, когда он понял, что Вулф готов при необходимости убить людей из засады.

— Вы знаете этих ребят? — спросил Рейф.

— Случалось сталкиваться с некоторыми на остановке дилижанса

Джессика тихонько ахнула.

Рейф посмотрел на нее, затем на Вулфа.

— Понятно. В таком случае буду рад вам помочь.

Вулф слегка улыбнулся.

Если я пропущу его, поищите человека с коричневыми обвисшими усами. Он на черной лошади. На нем серая кавалерийская накидка. На поясе у него пистолет, и я не рекомендовал бы вам ждать, пока он его пустит в ход.

— Ваш приятель? — сухо поинтересовался Рейф.

— Никогда его не встречал. Но Кэл убил его близнеца-брата, Рено — другого брата, а я — пару кузнецов вместе с другими членами банды.

— Напали на участок? — задал еще вопрос Рейф.

— Собирались, но вначале захватили Виллоу. Это была последняя ошибка, которую они совершили.

Рейф прищурил глаза

— Не давайте Джерико Слейтеру передышки, — продолжал Вулф. — На фоне этих Слейтеров налетчики из Квантрила просто ягнята. Если он узнает, что Рено ваш брат, он непременно убьет вас

— Я обязательный человек, — сказал Рейф спокойно. — Если кто-то желает умереть и просит моей помощи, я помогу ему в этом.

Уголки рта Вулфа приподнялись.

— Думаю, что это так… Дайте мне пятнадцать минут, чтобы занять позицию. И следите за ледяными пятнами впереди

Когда он повернул лошадь, Джессика внезапно окликнула его:

— Вулф!

Он остановился и посмотрел через плечо.

— Я… — Ее голос упал. Она сделала неопределенный жест рукой. — Будь осторожен

Он кивнул, вновь натянул поводья и пустил лошадь тихой рысью.

Через пятнадцать минут за ним двинулись Джессика и Рейф. Она напряженно сидела в седле, прислушиваясь, нет ли выстрелов Но слышны были только шорох ледяной пыли да завывание ветра. Тот звук, от которого ей всегиа хотелось кричать. Но надо было держать себя в руках.

Минуты шли медленно и мучительно. Джессика была даже рада тряской выматывающей рыси Туспота, потому что это как-то отвлекало ее. Рейф молчал Она тоже не пыталась затевать разговор. Они обошли кряж, поросший пихтами и елями. Деревья были темно-зелеными, почти черными. По оврагам росли стройные, с белой корой осины. Они стояли совсем голые, не было даже почек, потому что весна еще не дошла по высокогорья.

В те редкие мгновения, когда ветер стихал, было видно, как серебряный пар выходил из лошадиных ноздрей. Животным было тяжело, дорога все время шла в гору. Из-под недавно выпавшего снега тускло поблескивали ледяные прогалины, усложнявшие и без того нелегкий путь.

Когда Рейф и Джессика обогнули кряж, пересекли по ляну и подошли к лесу, Вулф уже ожидал их там. Сердце у Джессики забилось, когда она увидела смуглое лицо Вулфа и ощутила его присутствие, его мужскую силу. К ней вновь — и притом как-то совсем по-особому — пришло осознание того, насколько ее муж красив. Ему шел дорожный костюм. Ему подходили эти суровые горы. В его крепких руках инкрустированное золотом оружие смотрелось не изящной вещицей, а грозным оружием, и таковым оно было на самом деле.

И сам Вулф выглядел тем человеком, которым и был в действительности: рожденным для этой дикой страны, отнюдь не для атласа и парчи. И Джессика поняла это так же непреложно, как и то, что она любит Вулфа таким, каким он был. Всегда любила и всегда будет любить.