Ты моя одержимость - Лера Деревянкина

Паркуемся, выбираюсь из машины первым, открываю Алине дверь и подаю руку. Сегодня мы тоже в каком-то смысле надели костюмы и маски, только вот играем мы влюбленную парочку.

Двери в зал, где проводится Зимний бал, открыты, и мы проходим внутрь. Организаторы постарались на славу. Сейчас зал находится в самом лучшем его состоянии: в центре, под лестницей, стоит высокая красивая елка, украшенная большими бело-синими шарами; с потолка свисают искусственные переливающиеся на свету сосульки; от начала зала и до самой последней ступеньки лестницы поднимается белая ковровая дорожка, всем своим видом имитирующая заснеженную тропу; а на столиках, расположенных у стен, горят красивые длинные восковые свечи, украшенные у основания еловыми ветками. В общем, даже я не смог остаться равнодушным.

– Видишь табло? – спрашивает Алина.

– Ну.

– У нас тринадцатый номер…

И почему я не удивлен?

– Когда высветится наш номер, мы должны подняться на второй этаж по боковой лестнице, а когда услышим нашу музыку – спуститься вниз по центральной, – объясняет правила всего этого безумия девушка.

– И какая у нас песня?

– Я же вроде говорила. Эд Ширан, Give me love.

Ну вот, Вадим, поздравляю, ты дожил до того времени, когда тебе приходится выходить с девушкой под Эда Ширана. Впрочем, я с самого начала должен был быть к этому готов. Интересно, какую песню выбрала Лера? Их со Стрельцовым все еще нет. Так долго собираются или заняты чем-то еще?

Вот на табло начинают появляться номера. Играют знакомые и не очень треки, пары на лестнице сменяют друг друга. Уже десятый номер. Мы поднимаемся с Алиной наверх, перед нами остается только одна пара. Вот и наш трек. Пора. Мы сцепляем между собой руки и поворачиваемся к залу и к людям, смотрящим на нас снизу. Спускаемся. Ширан орет из динамиков слащавую хрень, рядом Алина с шикарной укладкой в своем ослепительном бежево-золотом платье, а я неожиданно понимаю, что чувствую сейчас себя несчастным. Еще два месяца назад я представлял себе этот бал совсем иначе, и девушку рядом – совсем другую.

И вот мы внизу, присоединяемся к остальным. Лера так и не появилась, ее бы я точно не упустил из виду, поэтому с появлением на табло нового номера каждый раз всматриваюсь в силуэты наверху. Короткие платья сменяются платьями в пол, костюмы – обычными джинсами и рубашками, классическая музыка – попсой. Не она, снова нет, и опять. Чувствую себя совсем поехавшим кретином, но ничего не могу с собой поделать.

Наконец на табло высвечивается номер последней пары. Адель сменяет песня Team Iggy Azalea, и на верхней ступени появляется она. Точнее, они. Сейчас меня переполняет множество эмоций: непонимание, восхищение, шок и желание рассмеяться на весь актовый зал.

Лера и ее одногруппница Настя. Они стоят рядом, значит, пришли на бал вместе. А как же Стрельцов?

Такого у нас еще не было, могу поспорить. Обе в платьях одного кроя – коротких, с полупрозрачным кружевом на рукавах и груди. Только вот платье Насти черное, волосы убраны в высокий тугой хвост, на губах алая помада и на глазах яркий макияж, который видно даже отсюда. Платье Леры же полностью белоснежное, волосы легкими волнами спадают на спину, а лицо подчеркивает нежный макияж. Ангел и демон. Полный контраст, но и полное сочетание в образах друг с другом. Лера шлет залу пламенный поцелуй, Настя дерзко показывает язык, они берут друг друга под руки и под громкие аплодисменты спускаются вниз.

Всеобщее внимание приковано к ним обеим. Мое же – только к одной. Божественна – идеально подходящее Лере слово. Девушки спускаются и направляются к компании, стоящей совсем рядом с нами.

– Ну как мы вам? – спрашивает Лерина однокурсница.

– Вы затмили всех, – отвечает парень-неформал из их группы. И я не могу с ним не согласиться.

– Ну а танец? – зачем-то включаюсь в их разговор. – Вы же не сможете танцевать вдвоем.

– Спорим? – провокационно отвечает на это Лера. – Насть?

Ангел и демон переглядываются между собой и идут в центр. Диджей включает ремикс нашумевшей песни Майли Сайрус Flowers, свет в зале заметно тускнеет, зажигаются точечные прожекторы, и я не могу оторвать взгляда от моего порочного ангела. Платье сидит на Лере идеально. Смотрю на полупрозрачное кружево в районе груди. Она без белья. Черт.

На меня не смотрит, зато улыбается всем вокруг. И меня это злит. Алина тоже начинает танцевать, она рядом, и я могу ее касаться. Но не она способна погасить пожар, сжигающий все внутри меня, а та, что делает вид, будто мое присутствие ее ничуть не волнует.

– А теперь, дорогие гости нашего Зимнего бала, объявляем произвольный танец, – после нескольких песен звучит голос диджея. – Вы можете пригласить кого угодно, любого партнера другой пары. Подойдите к выбору серьезно или останьтесь со своей парой: такой танец будет всего один раз.

Не выдерживаю, хватаю рыжеволосого ангела за руку и, дважды прокрутив, прижимаю к себе.

– Черепшин, ты чего творишь? – возмущенно шипит Лера.

– То, что должен. Где потеряла Стрельцова?

– Чемоданы пакует.

Спасибо за напоминание об этой проклятой поездке.

– А ты? Упаковала свои?

– А ты за меня не переживай.

Дерзит. Наглая мартышка.

– Рад, что ты пришла сюда со своей однокурсницей. Подарили половине присутствующих новые сексуальные фантазии.

– И тебе? – приподнимает она бровь. – Ну да, теперь обо всем, что связано со мной, ты можешь только фантазировать.

Ай, хороша.

– Завтра у тебя день рождения, – неожиданно произносит Лера.

– О, я думал, ты об этом уже забыла.

– Твоя мама прожужжала мне об этом все уши.

– Хоть кому-то я еще важен.

– Не прикидывайся жертвой, тебе не идет.

– Ну да, я забыл, это же только твоя роль.

– Бесишь. – По глазам вижу – разозлил.

– Взаимно, моя дорогая.

Песня заканчивается. Я даже не могу вспомнить, под какой трек мы танцевали. Лера возвращается к своим однокурсникам. Смотрю на Алину и понимаю, что больше не могу играть в этот цирк. Хватит с меня на сегодня да и вообще.

– Алин, – подхожу к девушке, – извини меня.

– За что? – удивленно спрашивает она.

– Я пойду.

– Ты из-за нее, да?

– Да, – честно отвечаю я.

– Эх, Черепшин, – вздыхает она, – послала бы, да с самого начала все было понятно.

Ее слова вызывают улыбку.