Безжалостный - Екатерина Юдина

Но Денер решил попробовать исправить ситуацию. Ради этого он задействовал все свои связи, многим перешел дорогу и потратил такую кучу денег, что уже подошел практически вплотную к банкротству.

Вот только просвета в состоянии Мейсона все равно не было.

Изначально Денер держал его у себя дома. Под присмотром специалистов и взаперти. Позже мужчине все же пришлось на время отдать мальчишку в клинику. Денер каждый день приходил к Мейсону и, смотря на него, не узнавал своего племянника.

Он ведь был совершенно другим. Живым. Думающим о настоящем и будущем. Имеющим правильное воспитание и справедливый, твердый и светлый характер. Да, иногда мальчишка переступал черту, но лишь когда считал это нужным. У него вся жизнь была впереди, и он был на многое способен. Например, вовсе положить к своим ногам весь мир. Со временем взойти на вершину.

Теперь же Мейсон и на человека не был похож. Пустые, мертвые глаза. Он вообще не разговаривал. Мог бесконечно долго сидеть неподвижно, а потом с такими же лишенными эмоций глазами вонзить ручку в руку медбрата, который присматривал за ним. Сделать это просто так и совершенно не идти на диалог.

По большей степени, Денер даже не мог называть этого мальчишку Мейсоном. Ведь это и не был Мейсон.

Поэтому, каждый раз произнося это имя, нечто подобное он делал через силу.

Форд и Елана не знали о том, что Денер забрал Мейсона, а он понимал, что мальчишке нужна Рите. Он любил сестру. Считал ее самым ценным. Поэтому однажды, когда Рите шла в школу, Денер перехватил ее и тайно отвез в клинику к Мейсону. Тогда девчонка впервые узнала о том, что ее брат не в колледже. Рите стало известно о том, что с ним произошло.

Невозможно описать то, что она почувствовала, увидев Мейсона и впервые попробовав заговорить с братом. Но ее состояние однозначно было близко к истерике. Тем более мальчишку предварительно связали, чтобы он не навредил сестре.

Рите любила своего отца. Он ее баловал и относился как к сокровищу. Девочка видела, что к Мейсону он относится иначе, но сам мальчишка всегда говорил, что все нормально и Рите не стоит обращать на это внимание. Лишь намного позже, думая об этом, Рите поняла, что брат не желал, чтобы то плохое, что происходило в семье, коснулось и ее. Поэтому, он сам закрывал ей глаза. Толкал в радужный и теплый мир. А сам оставался далеко за его пределами.

Но этот случай на многое открыл Рите глаза. Ее отношение к отцу изменилось.

Она училась лишь в начальной школе. Была еще совсем ребенком, но в эти дни резко повзрослела.

— Не рассказывай отцу о том, что видела Мейсона, — сказал ей Денер.

— Почему? Я хочу поговорить с ним. Высказать папе все. Он поступил ужасно! — Голос девочки дрожал. В этот день она вообще много плакала.

Денер свел брови на переносице, пытаясь понять, как понятно объяснить ребенку ситуацию. Так, чтобы еще сильнее не напугать ее.

— Понимаешь, состояние твоего брата не очень хорошее. На данный момент он действительно болен.

— Вы имеете в виду?..

— Да, я именно это и имею в виду. Твой отец и твоя мачеха хотели сделать так, чтобы он не мог принимать решения. Они своего добились. В любой момент они могут обратиться в специальные учреждения, и после обследования Мейсона уже официально поместят в клинику. После этого я его забрать не смогу.

— А… что же нам делать?

— Тебе нужно попытаться достучаться до Мейсона. Ты всегда была дорога ему. Может, он немного придет в себя, если ты будешь рядом. Если ему станет лучше и он будет похож на человека, насильно забрать его в клинику будет труднее. Сейчас сделать это проще простого.

Денер не рассказал Рите даже части того, что происходило. Ребенку нечто такое не следует знать. И для нее все это будет слишком тяжело.

Факт был в том, что Мейсона больше не было. Доктора подтвердили, что его разум необратимо нарушен. С этим уже ничего не сделать.

— Возможно, мои слова покажутся вам жестокими. Тем более речь идет о ребенке. Но вам лучше смириться, — сказал доктор. — Считайте, что его убили. Перед вами лишь оболочка, в которой теперь не ваш племянник, а то, что лучше не выпускать в социум.

Слова и правда были жестокими. Слишком.

И Денер винил в этом лишь себя. Он всегда знал, что Форд холоден к Мейсону и не воспринимает его как сына, но и подумать не мог, что в жизни мальчишки могло происходить нечто такое.

Денер всегда пытался держать связь с Мейсоном. Минимум раз в неделю звонил ему. Несколько раз в месяц приезжал в гости. Мог забрать мальчишку в офис. Там долго сидел с ним в кабинете и рассказывал о корпорации «РидТер», ведь после совершеннолетия все это должно было принадлежать ему, из-за чего дядя еще с самого детства вводил Мейсона в курс дела.

Главным было то, что мальчишка не просто с интересом изучал то, что ему рассказывал Денер. Ему это действительно нравилось. Так, словно сказывалась кровь Ридов, показывая, что это дело действительно его.

Во время таких встреч и телефонных разговоров Денер постоянно спрашивал у Мейсона, как у него дела и что нового произошло в его жизни. Мальчишка всегда отвечал, что все нормально, и у Денера никогда не было повода усомниться в этом.

А сейчас, подкупая прислугу Форда и изучая то, что происходило в доме Ридов, Денер приходил в ужас, который, казалось, взрослый человек испытать не может.

Как можно было так относиться к ребенку?

Форд и Елана совсем ненормальные?

И почему Мейсон никогда и ничего не рассказывал? Почему все привык держать в себе? Разве он не понимал, что он лишь ребенок и ему нужна помощь взрослого? Или в Денере он не видел того, на кого можно положиться?

В этом всем Денер винил лишь себя. Ему следовало раньше все заметить. Изначально что-нибудь предпринять. Сесть и поговорить с Мейсоном. Многое обсудить. Помочь ему.

Ведь уже теперь было поздно разговаривать.

Вернее, не с кем.

В те дни Денера раздирало желание пойти