Спасу тебя навсегда - Яна Нова

Глава 38

Меня сгребают в охапку, вырвав из рук сумку, швырнув её в противоположную сторону. Верещу, как резанная. Отморозков слишком много. Мне не спастись. Отбиваться и кричать бесполезно. Здесь безлюдно, никто не услышит.

Господи, во что я опять ввязалась?

Я, что проклятая?

Главарь срывает с меня пальто, грубо бьёт кулаком по плечу, заставляя упасть на колени и удариться коленными чашечками об острые крошки бетона. Его дружок заламывает мне руки за спину, удерживая в беспомощном состоянии. Остальные гопники набрасываются на сумку, как стая стервятников. Безжалостно потрошат её, прям в куче мусора.

— Гляди, что нашёл, Бык, — тот, кого назвали Гусем, вертит в руках мой телефон. — Такой можно круто толкнуть.

— Вы совершаете большую ошибку, — сплёвываю главарю в ноги, вырываясь из последних сил. — У меня парень полицейский.

— Да, ты ментовская подстилка. Трахать такую, вдвойне приятнее, — брыкаюсь, но меня держат слишком крепко. До боли с суставах.

— Не смейте меня трогать, он вам яйца отстрелит, будете евнухами до конца дней своих.

— Пизди, пизди! Сейчас по кругу у нас, как миленькая пойдёшь, — шипит главный, гадненько ухмыляясь распуская ширинку джинс. — Слушай, а ты мне нравишься, такой болтливый ротик. Очень красиво будет смотреться на моём болте. Пацаки, а давайте порадуем девчонку, поднимем ей настроение, а то она что-то загрустила, — строит грустную гримасу. Лезет в карман, долго капается, а потом протягивает раскрытую ладонь. Мои глаза широко распахиваются, по щеке катится слеза. На ладони ублюдка лежит крохотный белый кругляшок.

— Нет, нет! Вы не посмеете, придурки! Мой парень вас за члены подвесит, — извиваясь, как змея, пойманная в ловушку. Поздно я вспомнила о своём парне, почему, раньше не попросила помощи, не рассказала о своём намерении ехать на поиски. Какая же я дура! Мысленно даю себе обещание, если уцелею, больше ни на шаг от Вовы не отойду. Не ослушаюсь его.

— Держите её! — один выкручивает руки, второй хватает за скулы, нажимая на них с силой и открывает рот, заталкивая внутрь таблетку. Зажимает нос, чтобы проглотила.

Не могу выплюнуть!

Задыхаюсь…

Не понимаю, как против воли глотаю это дерьмо — из-за угрозы удушья.

— Вот и замечательно. Через пять минут сама будешь бросаться на наши члены, — похлопывает по щеке.

Сердце сейчас разорвётся.

К горлу подступает тошнота, а перед глазами всё расплывается.

— Что вы мне дали? Что? — язык начинает заплетаться. Поразительно, как быстро действует эта дрянь.

— Детка, тебе понравится, — теребит меня за щёку. — Дурь дорогая, качественное сырьё, не ссы, — затем грубо подтаскивает к ширинке.

— Вы… в-вы всё смертники…

— Рот открывай, — из глаз брызгают слёзы, когда я вижу, как он вываливает прямо перед моим бледным, испуганным лицом своё уродливое хозяйство. Маленький член, который тонет в густой растительности черных кудрявых волос.

— Принимайся за дело, шалава! Хлебало распахивай, сейчас засажу!

— Сейчас я тебя раком нагну и ты сам у себя отсосешь, — отморозки все разом оборачиваются на звук гремящего голоса.

— Блять, ты кто ещё такой? — быстро застёгивает ширинку. Мне даже не надо было смотреть, на того, кто пришёл. Его голос я узнаю в любом состоянии. Вова! Мой любимый! Ты опять меня спасаешь. Кажется, это входит в традицию, третье спасение.

Всё же повернула голову, вижу, что он не один, а с ребятами из отдела, Артуром и Рамилем. Смотрю на суровое, полыхающее от гнева лицо своего мужчины, понимаю, что он очень зол и наказания мне не избежать.

— Вова! — кричу, что есть силы.

— Так это твой мент. Смотри, он не один. Тебя чё в три члена пялят? — схватил меня за волосы. — Где три, там и пять. Они, кстати могут посмотреть.

— Эй, утырки, девушку отпустите, — крикнул Рамиль.

— И, что ты мне сделаешь, дядя?!.. — перед глазами серебрится лезвие острого ножа. Страх бьёт по спине кнутом. Я застываю. Лишь грудная клетка ритмично колышется. Он приставляет мне нож к горлу.

Парни все трое достают служебные оружие, наводя пистолеты на всех пятерых.

— Девушку отпусти, — Вова наводит пистолет прямо в голову моего захватчика, остальные парни, потихоньку ретировались за спину главаря. — Не люблю когда не слышат и игнорируют мои просьбы, — слова были адресованы подонку, что меня удерживал, но произнесены явно с подтекстом. Я ясно поняла их смысл. Затвор пистолета щёлкает. Также действуют Артур и Рамилем.

— Кабзда, нам товарррищи, — закартавил один из банды, весь затрясся, как обмочившийся щенок.

— Валим! Валим! Валим! — кое-кто успел дать дёру, выскочив в другие двери, но не главный. Не тот самый урод, который засунул мне в рот таблетку. Вова схватил его за шкирку, как кусок тряпки, выбив нож из руки. Скрутил руки за спиной, слегка приложив мордой о стену и передал парням.

Пошатываясь, встаю на ноги, пытаюсь подойти к нему, но из-за испытанного шока, начинаю заваливаться на бок. Сейчас потеряю сознание. Вова подлетает ко мне и успевает подхватить на руки. Прежде, чем упаду и разобью голову об глыбы бетона. Слышу лишь хриплые, грозные слова где-то вдалеке…

— Нарвалась, ты Настюш на порку… Ох, нарвалась, — рычит, поднимая на руки, жадно прижимая к могучей груди.

Выходим на улицу, где стоит несколько полицейский машин, в которые упаковывают всех пятерых отморозков. Кладу голову на плечо и отключаюсь.

Прихожу в себя в машине, на заднем сидении. Внутри всё бурлит, тошнота подкатывает к горлу.

— Останови машину, мне плохо, — автомобиль резко тормозит, успеваю только открыть дверь, как выкатывает рвотный рефлекс. Меня качает из стороны в сторону. Голова раскалывается. — Есть вода? — Вова протягивает мне бутылку воды, которую вытаскивает из дверной карты. Делаю несколько жадных глотков, смачиваю горло. Становится немного легче. Но мне слишком душно, как будто мы в бане, а не в машине. Поэтому выпиваю почти целую бутылку воды.

Вова явно удивлен такой жажде, даже немного смягчился. Всего на секундочку. А затем его суровое лицо вновь становится хмурым.

— Что с тобой? Ты пьяная что ли? — чирикает зажигалкой, закуривая. Но смотрит не на меня, а на дорогу, крепко сжимая руками руль. Пытается держать себя в руках, но я догадываюсь, какой ад творится у него в душе. Лучше не знать…

— Эти уроды засунули мне в рот какую-то дрянь, — плюю за землю, тошнота опять подкатывает.

— Бляяяя, — Вова выскакивает из машины и подходит ко мне. Обеспокоенное лицо мужчины