Танцующая при луне - Энн Стюарт

— Вряд ли моя эрудиция может соперничать с твоей. Признаюсь, у меня были сомнения относительно существования плетеных клеток.

— Можешь не сомневаться, дружочек, то, что ты видел, вовсе не плод твоего воображения.

— Я и не сомневаюсь, — ответил Габриэль со слабой улыбкой. — Почему она такая большая? Туда влезет целая куча всего.

— Должен признаться, я и правда перестарался с размерами, — согласился Фрэнсис. — Ничего, мы найдем, что туда положить. Упитанного теленка хватит, чтобы занять половину клети.

— Живого или мертвого? — елейным тоном поинтересовался Габриэль.

— Ты же не такой зануда, чтобы возражать против убийства животных? Хочешь сказать, что питаешься зеленью и орехами, а на мясо даже не смотришь? Что-то ты не очень похож на Иоанна Крестителя, если не считать, конечно, гривы волос. — Фрэнсис провел рукой по рукаву его черной шелковой куртки. — Какие мускулы! Да ты настоящий силач, Габриэль. Что-то мне не верится, что твоя пища — саранча и дикий мед.

Габриэль спокойно смотрел на него. Очевидно, что Фрэнсис пытался вывести его из себя, однако Габриэлю было плевать на его подначки. Он уже встречался с подобными мужчинами в прошлом, и особых ссор между ними не возникало — поскольку и делить им было, собственно, нечего.

Фрэнсис с наигранным отчаянием уронил руку.

— А ты не очень-то расположен к общению, дорогой.

— Я же здесь, — пожал плечами Габриэль.

— Верно. Ты наконец принял одно из наших бесчисленных приглашений. Любопытно, почему ты вдруг решил почтить нас своим присутствием? За эти месяцы нам нечасто доводилось видеть тебя. Неужели нам удалось-таки сломить твое сопротивление или дело тут в чем-то еще?

— Ума не приложу, о чем это ты, — лениво протянул Габриэль. — Просто мне стало скучно, и вот я здесь.

— Может, и так, — пробормотал Фрэнсис. — А может, тебе просто хотелось отвлечь нас от тех юных особ, которые остались в Хернвуд-мейноре?

— Хочешь сказать, им есть чего опасаться с твоей стороны?

— Что ты! — Фрэнсис изящно взмахнул рукой, что выглядело не слишком убедительно. — Я до полусмерти боюсь этого старого грубияна, твоего отца. Впрочем, если не ошибаюсь, он тебе вовсе не отец.

— Твоей осведомленности можно позавидовать.

— Мальчик мой, я привык слушать и наблюдать. В Лондоне утверждают, что в твоих жилах течет королевская кровь. Не понимаю, почему сэр Ричард не выставляет тебя напоказ, как боевой трофей.

— Все дело в том, что это не его кровь.

— Тоже верно. Однако ему оказали королевскую милость, позволив воспитать из тебя настоящего джентльмена. Не уверен, впрочем, что он сильно преуспел в этом.

— Полагаю, сэр Ричард считает это королевским проклятием.

— Так почему он не избавился от тебя в свое время? Нет ничего проще, чем убить ребенка, не возбудив при этом лишних подозрений. — Фрэнсис заученным жестом откинул назад белокурый локон.

— Ты это знаешь по собственному опыту, — ровным тоном поинтересовался Габриэль.

— Я? Господь с тобой! — с деланым смешком заметил Фрэнсис. — Я просто хочу сказать, что тебе нечего бояться неприятностей со стороны сэра Ричарда. Пожелай он убить тебя, сделал бы это уже давным-давно. Сомневаюсь, чтобы он вынашивал против тебя какие-то злые умыслы.

— Откровенно говоря, меня не особо интересует сэр Ричард и его чувства ко мне.

— Зато меня это весьма интригует, — признался Фрэнсис.

— Боюсь, что не разделяю твоего интереса. Если уж на то пошло, я — плод неудачного союза между одной замужней особой и герцогом королевского рода. Эту щекотливую ситуацию удалось уладить до того, как муж обо всем догадался. Именно так сэр Ричард получил титул баронета и наследника в моем лице. Словом, все закончилось как нельзя лучше.

— Обожаю счастливые концы, — пробормотал Фрэнсис. — Но это никак не проясняет ситуацию с Джейн. Надеюсь, ты не против, что я называю ее просто Джейн? Очевидно, что она — твоя сестра. Нужно быть слепым, чтобы не увидеть этого. Однако тебя судьба наградила весьма счастливой внешностью, а вот ей повезло гораздо меньше.

Габриэль ничем не выдал своих эмоций. Он и раньше знал, насколько опасным может быть Фрэнсис Чилтон, однако свежее напоминание об этом было весьма болезненным.

— С чего бы вдруг такой интерес к Джейн?

— Ну как же, мне интересно все, что имеет отношение к тебе, мой мальчик. Я ведь буквально… очарован тобой. Понимаю, как это глупо, но что тут поделать? Увы, я слишком впечатлителен. Так вот, возвращаясь к нашей Джейн. Кто у вас общий — мать или отец? Что-то я сомневаюсь, чтобы сразу оба родителя.

Заткнись! — мелькнуло у Габриэля в голове. Хорошо, что здесь нет Питера, — он мог бы избить Фрэнсиса до крови. С другой стороны, такой человек, как Чилтон, наверняка испытал бы от этого извращенное удовольствие.

— Я еще не успел поздороваться с твоей женой. К тому же, насколько мне известно, у вас сейчас гостит мой старый знакомый Мерривезер со своими дружками. Жду не дождусь, когда смогу возобновить давнее знакомство. — Габриэль решительно направился к дому, предоставив Фрэнсису семенить за ним вдогонку.

Тот, впрочем, ничуть не был сбит с толку.

— Мерривезера сейчас нет в доме. — Обронив это, Фрэнсис вернулся к теме, которая явно сильно занимала его. — Думаю, что общая у вас все-таки мать, — пробормотал он себе под нос. — В конце концов, будь в Джейн хоть капля королевской крови, Даремы обращались бы с ней несравненно лучше. Между тем Ричард не удостаивает ее даже презрением. А вот тебе повезло заслужить его неугасимую ненависть.

Габриэль обернулся к нему с непроницаемым лицом.

— Не ты ли пару минут назад уверял меня в том, что мне нечего бояться сэра Ричарда? Я и не представлял, что ваше знакомство с ним зашло так далеко.

На лице Фрэнсиса явно читалось замешательство.

— Да что ты, я с ним практически не встречался. Мы вращаемся в совершенно разных кругах, — заметил он высокомерным тоном. — Сэр Ричард — простой помещик, а я предпочитаю другие знакомства.

— Так-то оно так. Тем непонятнее твоя осведомленность относительно его родственных связей и чувств. Уж не обратил ли ты его в древнюю религию?

Фрэнсис расхохотался с наигранной веселостью.

— Немыслимо! Он столь ревностный консерватор, что мне бы и в голову не пришло беседовать с ним на подобные темы.

— И то верно, — согласился Габриэль. — Сэр Ричард в образе друида выглядел бы весьма комично.

— Комично, — поспешил согласиться Фрэнсис.

Они как раз подошли к боковому входу в особняк.

До слуха Габриэля донесся раскатистый мужской хохот и пронзительные взвизгивания. Последние, судя по всему, также издавали мужчины, и Габриэлю страшно захотелось оказаться где-нибудь в другом месте. Подальше от этого дома и Фрэнсиса Чилтона, который дышал ему прямо в шею.