Ключ доблести - Нора Робертс

— Дайна, это Брэд. Извини, что звоню домой. Отмени, пожалуйста, все мои завтрашние встречи. — Он немного подождал. — Да, знаю. Перенеси, ладно? У меня личные дела, и это займет почти весь день. Заскочу после трех. Хорошо. Спасибо. Пока.

Он отключил телефон и убрал в карман.

— Когда ты думаешь выехать?

Да, Брэдли Уэйн не перестает ее удивлять.

— Без четверти восемь. Отправлю Саймона в школу, и можно будет ехать.

— Хорошо, — он вонзил зубы в печенье. — Наверное, тебе надо вернуться к машинке и закончить чехол?

— Погоди. Думаю, мне нужен перерыв. Может быть, пересядем на диван и сделаем вид, что смотрим телевизор?

Брэд погладил ее по щеке.

— С удовольствием.

Вечером следующего дня Зоя вошла в «Каприз» с огромной коробкой в руках. Опустила ее на пол и огляделась.

Мэлори с Даной отлично поработали в ее отсутствие. На стенах висели картины и, насколько она поняла, батик. Стол, который Зоя сама покрыла лаком, стоял у короткой стены слева от двери, и на нем красовались одна из ее свечей, высокое стеклянное пресс-папье в форме капли и три книги на специальных подставках.

Были установлены новые потолочные светильники. На полу лежал ковер с яркими маками.

В душе Зои боролись противоречивые чувства — радость и ощущение вины. Закатав рукава, готовая включиться в работу, она пошла искать подруг.

На половине Мэлори никого не оказалось, но, войдя туда, Зоя от удивления раскрыла рот. Она не заглядывала в художественную галерею всего два дня и даже не представляла, что за такое короткое время здесь все может измениться.

Стены украшали картины в рамах, карандашные наброски и афиши. В высокой узкой витрине расположилась коллекция изделий из стекла, а в длинной низкой — разноцветная керамика. В первом зале Мэлори поставила вместо прилавка старинный письменный стол. Во втором прилавок все-таки был — там предполагались услуги по оформлению подарков.

На полу стояли еще не распакованные ящики, но было ясно, что Мэлори уже все обдумала и ничего не забыла. Увидев новогоднюю елку с игрушками ручной работы на ветках, Зоя улыбнулась.

Она обошла первый этаж, заглянув на кухню и на половину Даны.

В магазине большая часть стеллажей уже была заполнена книгами. На кухне в старинном буфете стояли чашки с блюдцами, кружки, сахарницы и сухарницы.

Жаль, что она все пропустила — и работу, и удовольствие.

Услышав звук шагов над головой, Зоя бросилась к лестнице.

— Есть здесь кто-нибудь? Просто не верится, сколько вы успели, пока я…

Перешагнув порог своего салона, она лишилась дара речи.

— Мы не утерпели. — Дана вытерла рукой щеку и похлопала по креслу, которое они с Мэлори только что установили. — Думали, успеем закончить до твоего возвращения. Почти успели.

Зоя медленно пересекла помещение и провела ладонью по мягкой кожаной обивке одного из четырех парикмахерских кресел.

— Все работает. Гляди! — Мэлори нажала на хромированное кольцо у основания кресла, и оно поднялось. — Здорово!

— О да! — Дана опустилась в кресло и закружилась в нем. — Классно!

— Привезли… — только и смогла сказать Зоя.

— Это еще не все. Посмотри сюда! — Мэлори указала на три сверкающие раковины для мытья волос. — Установили сегодня утром. — Она подтащила Зою к раковине и включила воду. — Видишь? Тоже работает. Настоящий салон красоты.

— Просто не верится… — Зоя плюхнулась в кресло, в котором собиралась преображать своих клиенток, закрыла лицо руками и разрыдалась.

— У меня есть раковины… И парикмахерские кресла… — она всхлипывала, вытирая глаза белым платком. — А… у тебя картины, статуэтки и резные деревянные шкатулки. У Даны книги. Три месяца назад я работала за гроши на женщину, которая меня ненавидела. А теперь у меня кресла… И вы мне их устанавливаете…

— А ты привела в порядок стол, — восстановила справедливость Мэлори.

— И нашла этажерку для кухни. Столько всего сделала, даже швы сама затирала. — Дана наклонилась и погладила подругу по голове. — Мы вместе, Зоя.

— Знаю, знаю, конечно, — она вытерла щеки. — Как чудесно! Мне нравится. Все нравится. А вы у меня вообще самые лучшие! Я так вас люблю, девочки! Со мной все в порядке.

Зоя шмыгнула носом и тяжело вздохнула.

— Боже, как хочется вымыть кому-нибудь голову! — Она вскочила и рассмеялась. — Кто первый? — Снизу послышался крик, и Зоя покачала головой. — О черт! Совсем забыла! Это парень с блошиного рынка с моим диваном. Я заплатила двадцать долларов, чтобы он притащил диван сюда. Нужно помочь бедняге.

Зоя выбежала из комнаты. Мэлори повернулась к Дане.

— Нелегко ей приходится…

— Да. Наверное, никто из нас не задумывался об ответственности, которая ляжет на ту, кто окажется последней. И еще все это почти готово. — Мэлори развела руками, словно обнимая салон. — Зое действительно трудно.

— Мы должны быть с ней рядом.

Они спустились, чтобы помочь занести новое приобретение Зои. Когда диван занял свое место, Мэлори отступила на шаг и принялась разглядывать его, склонив голову набок.

— Ну… широкий и длинный. И… — она замялась, пытаясь отыскать у этого скучного коричневого предмета достоинства, — …высокая спинка.

— На самом деле ты хочешь сказать, что он страшен, как смертный грех, — помогла подруге Зоя. — Подожди. — Она хотела открыть коробку, которую принесла с собой, но остановилась. — Идите на кухню. Я закончу и позову вас.

— Что ты закончишь? — Дана легонько пнула диван. — Сожжешь его?

— Нет. Идите-идите! Мне нужно десять минут.

— Думаю, он будет гореть дольше, — изо всех сил стараясь оставаться серьезной, предупредила Мэлори.

Наконец Зоя осталась одна и тут же принялась за дело. Завершив преображение дивана, она сделала шаг назад и уперлась кулаками в бедра.

Отлично получилось, черт возьми! Зоя позвала подруг.

— Поднимайтесь. Скажите, что думаете, только честно.

— Ты согласилась, что сжечь его за десять минут не удастся? — спросила Дана еще на лестнице. — Мы с Мэл можем помочь, если ты торопишься. Разве тебе не нужно за Саймоном?

— Нет. Я потом вам все расскажу. — Она схватила за руку Дану, потом Мэлори и потянула за собой в салон.

— Боже мой, Зоя! Как красиво! — Потрясенная, Мэлори подошла ближе, чтобы как следует рассмотреть приговоренный к сожжению диван.

Унылый коричневый уродец стоял красавцем, сияющим ярко-розовыми гортензиями на нежном голубом фоне. Розовые и голубые подушки лежали в хорошо продуманном беспорядке, подлокотники были украшены яркими бантами.