Если счастье близко… - Мари Стю

После собеседования я пришла домой, налила в бокал вина и уселась в кресло. Радислав перед глазами. «Нет, – подумала я в тот поздний вечер, – с увольнением придется подождать». Я не знаю, почему этот парень произвел на меня такое впечатление, но о том, чтобы уйти из университета я решительно отказалась думать. Знала, начнется учебный год, и я его вновь увижу. По магистерской программе я читала лекции через день. Прекрасная возможность чаще видеться и общаться.

Радислав с первых дней ходил на лекции, записался на мои авторские курсы. Но вел себя странно. То с открытым ртом слушал меня, то бесцеремонно вставал и выходил из аудитории. То он приходил на занятия раньше всех и занимал место в первом ряду, то опаздывал на полчаса и, не спрашивая разрешения, усаживался на галёрке. Замечания, шутки-прибаутки в адрес нерадивого магистранта ничуть его не задевали. Он всегда в ответ искренне и по-доброму улыбался, как в первый день нашей встречи, и вежливо говорил: «Извините!»

Не понимала, почему Радислав так себя вел. Причем, только на моих занятиях. Я спрашивала коллег – никто и слова не сказал дурного. Только одобрения и восхищения. Уже в первый год участвовал в конференциях, дебатах, занимал призовые места.

Этот двадцатидвухлетний парень придал иной смысл моей жизни. Однозначно! Всякий раз, когда он заходил в аудиторию, я заливалась краской, словно мне не тридцать два, а шестнадцать. На работу, как на праздник. Я стала больше уделять внимание тому, как выгляжу, во что одета. Каждый раз наряжалась, когда шла в университет, в надежде, что хотя бы на секундочку увижу Радислава, поймаю его многозначительный взгляд, мы улыбнемся друг другу и в унисон скажем: «Добрый день!» Только ради этой возможной встречи я приходила на работу каждый божий день.

Как-то после лекции я отдыхала на кафедре, пила кофе, листала научный журнал. В дверь робко постучали, показалась голова Радислава.

– Добрый вечер! – сказал он. – Я к Вам. Можно?

Я растерялась, засмущалась.

– Конечно, можно, – сказала я, предложила ему войти и присесть.

Радислав уверенно прошелся по кафедре и присел напротив меня в кресло. Пятиминутный разговор ни о чем – о настроении, делах, в общем, прелюдия.

– Можно я буду писать магистерскую работу под вашим руководством? – неожиданно спросил он.

Я удивилась – магистранты определяются с научным руководителем на первом году обучения.

– А почему вы решили сменить научного руководителя? – спросила я. – Насколько я знаю, вы закреплены за моим дядей.

Радислав в смятении опустил глаза:

– Дело в том, что профессор посоветовал вас. Сказал, вы лучше разбираетесь в моей теме.

К тому времени я расширила круг научных интересов и изучала вопросы уголовно-правовой защиты прав женщин. Сомнений не возникло – тема, которую Радислав выбрал, связана с моим научным направлением. Я угадала, почти.

– И какая же у вас тема? – вопросила я.

– Убийство, совершенное женщиной в состоянии аффекта, уголовно-правовые и криминологические аспекты.

– Почему именно женщиной?

– Потому что женщины чаще совершают такие убийства.

– И?

Радислав опустил глаза. Я насторожилась, почувствовала – он неспроста выбрал эту тему.

– У вас есть время меня послушать? – вместо ответа спросил он.

– Конечно.

– Моя мама отбывает срок в местах лишения свободы, – ошарашил Радислав и пристально посмотрел мне в глаза.

Я чуть со стула не рухнула. Совсем не ждала посвящение в семейную жизнь.

– О боже! Простите … – только и смогла я буркнуть.

– Ничего страшного, – сказал он. – Это вы меня простите, но мне надо рассказать, чтобы вы понимали, какие проблемы я хочу затронуть в магистерской диссертации.

Я молчала в ожидании. Сложно поверить, даже невозможно. Никогда бы не подумала, что у Радислава такие неприятности в семье. Такой добродушный, жизнерадостный и открытый молодой человек.

Он собрался с мыслями и заговорил:

– Мне казалось, я родился в обычной семье. У меня была мама, любящая, заботливая. Был отец. Правда, я с самого детства знал его злым, угрюмым и очень шумным. Я попадал под раздачу, но не придавал этому значения. До определенного возраста дети считают – все, что происходит в семье – норма. Но чем старше я становился, тем больше понимал – что-то не так. Мама часто спала в моей комнате, и я слышал, как она плачет по ночам, замечал ее измученный, обреченный, несчастный взгляд. Она улыбалась редко; вообще, нужно приложить усилие, чтобы вспомнить ее веселой и счастливой. Это были редкие минуты.

В одиннадцать с половиной лет, – продолжил Радислав, помолчав, – я наконец спросил маму, почему она плачет по ночам и почему папа все время кричит на нее и оскорбляет. Помню, она прижала меня к себе, и горько заплакала. Но так и не сказала правду, просила только, чтобы я был осторожнее и не ругался с отцом. Мы жили безбедно, но в постоянном страхе. Отец пил почти каждый день со своими друзьями, шлялся по злачным местам, кутил с проститутками, но никогда не распускал руки. По крайней мере, я не видел.

Однажды, я пришел раньше из школы, учился в одиннадцатом классе, и увидел страшную картину – мама лежала на полу в кухне, а отец бил ее ногами. Не помня себя, я кинулся с криком на отца. Тот отшвырнул меня, как котенка, и сказал, чтобы я заткнулся, потом вышел из кухни, прошел в гостиную и улегся на диван прямо в ботинках. До чертиков пьяный, с бешеными глазами. Я подбежал к маме. Она прошептала, что любит меня и попросила прощение, – Радислав сжал губы, в глазах стояли слезы. – У меня внутри все вскипело. Я побежал в гостиную, начал колотить спящего отца, столкнул с дивана, но тот – хоть бы хны. Потом побежал к маме – она сидела на полу, опершись о стенку, попросила пойти к соседке: «Сходи к тете Вале». Я не хотел оставлять маму одну, но она умоляла.

Я услышал выстрел в нашем доме, не успев добежать до соседнего двора, – Радислав перевел дыхание. – Испугался, вернулся домой и оцепенел. В гостиной на диване сидела мама; в руках – охотничье ружье отца; на полу, на стенах – кровь. В общем, ужасное зрелище! Сбежались соседи, вызвали скорую, полицию. Когда приехали службы, отец, само собой, был мертв, маму отправили в больницу. В этот же день меня забрала к себе родная тетя. Сейчас она живет в Италии, но в то время – неподалеку.

Мать посадили в тюрьму. Я чуть с ума не сошел. Спасибо тете, она помогла мне справиться. И она же рассказала правду об отце и маме.

Мама никогда не любила его, вышла замуж из страха за родителей. Отец был бандитом, влиятельным в своих кругах, а мама – завидная невеста на районе. Он не привык спрашивать мнение женщин, поэтому, когда выбрал маму, поставил ее перед фактом. После того, как я родился, мама хотела уйти от отца. Но он не отпустил. Женщина – никто, и не имеет права решать, жить ей с мужчиной или нет. И пообещал – если она дернется, посадит ее до конца дней в подвал в загородном доме. Причем, пригрозил всерьез. Боюсь, это далеко не все, и я многое не знаю.