Училка и бандит - Юлия Гауф

Едем, едем в соседнее село…

- Мам, это ошибка, - не выдерживаю я. – Мы случайно туда попали, по глупости.

Но мама молчит. Решила устроить мне свою излюбленную пытку сердитым молчанием. Пассивная агрессия – ее конек, как и активная, впрочем.

Боже, я и правда в нее пошла!

И ведь знаю, что специально игнорирует меня, чтобы наказать, но снова поддаюсь на манипуляции. Чувствую себя школьницей, у которой в сумке строгая мама сигареты нашла…

Тогда она также молчала.

Два дня.

- Оксана, надеюсь, ты сможешь объяснить своему мужу появление в чужой одежде? – строго интересуется родительница у притихшей на заднем сидении подруги. – Или он в курсе ваших похождений?

- Дима… не в курсе. Я смогу объяснить ему, - шепчет испуганная, и уставшая Оксана.

Матушку мою вполне заслуженно прозвали помесью Цербера и Медузы Горгоны. А детвора ее побаивалась, и не зря. Окси детство вспомнила, того и гляди заикаться начнет.

А мне с мамой жить!

Ну, по крайней мере, до конца недели. Иначе не простит.

Потом смогу сбежать… наверное.

- Я была о тебе лучшего мнения, - так мама прощается с Оксаной, остановившись у ее пятиэтажки.

- Простите, - пищит подруга, и выскакивает из маминого железного монстра. – Доброй ночи!

- Доброй, - уныло тяну я, поймав мамин сердитый взгляд. – Может, музыку включим?

Разумеется, она не отвечает.

Так, не поддавайся, Василиса!

Маму я люблю, но в такие моменты вполне искренне ненавижу. Всю жизнь манипулирует мной, вызывая чувство вины, а затем заставляет делать так, как она хочет.

А сейчас она хочет во что бы то ни стало помирить меня с никчемным дуралеем-Боренькой.

«Нет, спасибочки, - мысленно фыркаю я, и включаю «Лав радио», - не стану я переходить из рук в руки от одного козла к другому и обратно, как тетрадь отличницы по двоечникам. К Боре не вернусь, а этого мастера художественного свиста по имени Иван вообще игнорировать буду. Будто и нет его!»

Хм, а вдруг он не расстроится, что я его игнорирую?

Вдруг даже не заметит??

Или, того хуже, выдохнет с облегчением???

- … Василиса!

- Что? – подпрыгиваю я на сидении, вынырнув из своих ужасных мыслей.

Даже представлять мучительно, что мужчина, которого ты хочешь наказать, этим наказанием наслаждается, или вовсе не замечает.

- Выключи этот ужас. И запоминай: в участок ты попала по ошибке. Задержалась в школе, встретила ночью на улице одного из учеников, и потому была в той части города – провожала, - нравоучительно и холодно выговаривает родительница. – А когда шла домой, встретила подругу. Оксана встала около этого заведения, чтобы покурить, и вас задержали вместе со всеми. По ошибке. Это – история для всех, особенно для Боречки.

Угу. По ошибке задержали около стрипклуба.

А ученика я провожала, видимо, в одном белье. Такое вот тайное увлечение учительницы средней школы.

- Странная история, но ладно. Так и буду говорить.

- Придумай получше, - огрызается мама, сворачивая в наш поселок. – Бесстыдница! Связалась с этим хамом! Так и знала, что ты из-за него нас опозоришь!

- Да Иван-то здесь каким боком? – сама не знаю зачем, выгораживаю его. – Мама, между прочим, Иван – сын твоей подруги! Почему ты так относишься к нему?

Она хмурится, поджимает губы, и сигналит сумасшедшему пастуху, зачем-то выведшему в такое время стадо овец на проселочную дорогу.

А мне страшно.

Страшно находиться в одной машине со злющей, как Торквемада, маменькой. Еще и антураж как в американских фильмах ужасов: дорогу освещают лишь фары, а из людей лишь придурочный пастух.

- Мам?

- Он бабник. Шлялся по девкам, пока здесь жил, - наконец, говорит она. – Я все делала, чтобы вы не пересеклись. Потому с Аникиной Наташей и запрещала общаться, они в одной компании были. И на плаванье тоже поэтому не отпустила. С половиной города переспал паршивец. Когда уехал, многие матери с облегчением вздохнули, а сейчас вернулся вот. И сразу к тебе.

Да. Сразу.

Ко мне.

Гад такой!

Я так и знала! Негодяй и бабник!

Общественный мужчина, повидавший больше женщин, чем общественная же баня. Ну Иван…