Жар ночи - Александра Хоукинз

Идея казалась ему удачной ровно до того момента, как он увидел лорда Кида, шагающего ему навстречу. Джентльмен коснулся полей шляпы и поклонился.

— Добрый день, Синклер. Чудный день для прогулки! — воодушевленно пропел Кид.

Алексиус не впервые задумался, почему сестра жаждала расположения этого человека. Он был далеко не самым красивым и уж точно не самым богатым мужчиной из тех, что когда-либо оказывались в постели Белинды. Характерами они явно не подходили друг другу: барон своей скромностью порой буквально приводил Алексиуса в бешенство, к тому же его мягкотелость никак не вязалась с безжалостностью Белль. И он уж точно не стоил тех мучений, что Алексиус с сестрой причинили Джулиане.

Осознание этого факта до глубины души возмутило Алексиуса. Ему даже захотелось ударить вежливого добряка по лицу, но тот явно пребывал в блаженном неведении, и Алексиус сдержался.

Увы, его самого неведение обошло.

— Позволите присоединиться к вам? — спросил Кид. — Я надеялся поговорить с вами без свидетелей.

— Полагаю, вы хотите побеседовать о моей сестре, — сказал Алексиус после непродолжительного молчания.

Барон неловко поправил галстук и сконфуженно ответил:

— Ну, если честно, я хотел поговорить о леди Джулиане.

Алексиус едва не споткнулся на ровном месте. Не задумываясь, что творит, он остановился как вкопанный и схватил лорда за плечо.

— Я никогда не считал вас безрассудным, Кид. Последнему человеку, который хотел обсудить со мной леди Джулиану, я разбил лицо в кровь.

— Ну что вы! — воскликнул лорд Кид, краснея. Он понял, что ступил на запретную территорию. — Вы имеете в виду лорда Гомфри, да? До меня дошли слухи о вчерашнем инциденте в театре.

«И о вашей ссоре с Джулианой». В этом лорд Кид не признался, но выражение его симпатичного лица сомнений не оставляло. В театре только о том и говорили. Когда барон явился к Белинде, та наверняка позлорадствовала по этому поводу, не сообщив, разумеется, что Алексиус начал ухаживать за леди по ее просьбе. Алексиус хорошо ее знал. Кем бы ни окрестил его Хоп — героем, злодеем, не суть важно, — Белинда не хотела греться в лучах его славы.

Алексиус опустил руку и зашагал дальше, предположив, что Кид последует за ним. И тот поравнялся с ним несколько секунд спустя.

— Вы предложили мне прогуляться, чтобы отругать за рукоприкладство?

Тридцатипятилетнего барона эта версия изрядно удивила.

— Что вы! Вовсе нет. Гомфри ведь подлец из подлецов. Именно об этом я и хотел с вами поговорить. Несколько человек сообщили мне, что он прибыл в театр в сопровождении леди Джулианы и это послужило причиной вашего конфликта.

— Одной из причин.

Кид загадочно взглянул на Алексиуса.

— Простите меня за дерзость, Синклер, но у меня сложилось впечатление, что вы весьма неравнодушны к леди Джулиане.

Алексиус напрягся.

— Был неравнодушен. Весьма.

— Тогда как, черт побери, вы могли оставить ее под попечительством лорда Гомфри? — выпалил барон.

Алексиус дрогнул, как будто его огрели хлыстом. Ведь именно эту картину — Джулиана лежит в постели лорда Гомфри — он и пытался утопить в океане бренди.

— Вас это, по-моему, не должно касаться, но я отвечу: никто не принуждал леди Джулиану идти с ним в театр. Она предпочла остаться с этим ублюдком даже после того, как я предложил сопроводить ее домой.

Барон, нахмурившись, покачал головой, отказываясь верить его словам.

— Нет-нет, этого не может быть.

Алексиусу тоже так раньше казалось. Он, прищурившись, всмотрелся в негодующую физиономию Кида. Тот, судя по всему, переживал не меньше, чем он сам.

— Вы, кажется, огорчены. Наверняка рассчитывали, что, пресытившись мною, она побежит к вам.

Если бы это оказалось правдой, Белинда могла бы пойти и на убийство.

Лорд Кид искренне изумился обвинению — завуалированному, однако тем и опасному.

— Что вы! Я испытываю к леди Джулиане исключительно дружеские чувства, не более. Меня давно и бесповоротно покорила ваша сестра.

Слова его затушили ревность Алексиуса с той же легкостью, с какой вода тушит огонь. И он уж точно не стал бы судить этого человека за покорность Белинде: в конце концов, он тоже покорялся ей.

— Я люблю вашу сестру, Синклер, — признался Кид, пытаясь тайком, с помощью одних косых взглядов, определить реакцию Алексиуса. — Если вы захотите вызвать меня на дуэль, то, уверяю вас, это будет неразумное решение. Я не прошу вашего благословения, как и не прошу руки Белинды. После тех ужасов, что она пережила с Гределлом, ей хочется пожить беспечно, я понимаю.

Алексиус вскинул брови: очень немногие знали о том, что Гределл бил свою жену, и никто не осмелился бы сплетничать о мучениях Белинды — расплата была бы слишком жестокой. Об ужасах, пережитых Белиндой в замужестве, барон мог узнать только от нее самой.

— Вы понимаете Белль лучше многих.

— Я надеюсь, что однажды она все-таки передумает и согласится обвенчаться со мной, — доверительно понизив голос, добавил Кид, — но все же попросил бы вас не разглашать мои планы.

— А какое место в ваших планах занимает леди Джулиана?

Барон прокашлялся, явно теряясь и не зная, что ответить.

— Прежде чем ответить, я хотел бы попросить вас еще об одном одолжении.

— Будьте осторожны, Кид, — предупредил его Алексиус. — У меня есть гадкая привычка требовать уплаты за подобные одолжения.

— Я прошу не только ради себя, но и ради леди Джулианы. Я предаю ее доверие, и мне очень нелегко это делать. — Барон снял шляпу и, явно смутившись, провел пятерней по волосам, а затем водрузил шляпу обратно на макушку. — Вчера вечером Белинда не сказала мне напрямую, какая кошка пробежала между вами с леди Джулианой. Мне оставалось лишь предположить, что ее решение остаться с лордом Гомфри означало прекращение вашей связи.

— Вы хотите спросить, не из-за Гомфри ли мы поругались, так? — Алексиус расхохотался, но хохот его напомнил песий лай. — Уверяю вас, ругались мы довольно громко: наш род никогда не отличался скрытностью в личных делах.

Кид вдруг остановился и посмотрел на своего спутника.

— Тогда, полагаю, мне лучше замолчать. Я восхищаюсь леди Джулианой, я глубоко ее уважаю и не хочу нести ответственность за ее страдания и тяготы.

— Вы тоже ей очень симпатичны. Если честно, я нередко терзался догадками о ваших с нею секретах.

Разве мог он теперь сказать Киду, что их безобидная дружба повергла Белинду в пучину ревности? И вместо того чтобы поговорить с любовником начистоту, она просто сделала орудием мести своего вечного защитника — брата.

Кид был слишком добродушен, чтобы понять гнусную натуру и Алексиуса, и Белинды, выпестованную их отцом. Именно поэтому, помимо прочего, он не годился Белинде в женихи. Это был слишком уж чувствительный, а зачастую — попросту слабый человек. Алексиус сомневался, что, узнав о травле, которой его любовница подвергла его добрую подругу, он не изменит своего отношения к Белинде. Возможно, он тут же перестанет домогаться ее.