Поединок сердец - Карен Хокинс

— Я справлюсь и сам, — проворчал Александр.

ерт, отчего все так и норовят напомнить, что он уже немолод?

— Я был в шести футах над землей. Просто не ожидал, что из улья вылетят пчелы.

— Разумеется, милорд. И правда, кто бы мог подумать, что в улье будут пчелы! Продолжим логическую цепочку — в птичьем гнезде живут птицы, в конюшне лошади, в норе лисы…

Александр бросил на него хмурый взгляд. Камердинер вздохнул:

— Просто обещайте на будущее, что позовете на помощь, если столкнетесь с препятствием выше собственного роста.

— Мне не нужна помощь.

— Ваш объект мщения, мисс Херст, кажется, не имеет ничего против, если ей станут помогать. Если хотите знать, почти вся женская прислуга в доме присягнула ей на верность и состоит теперь в ее войске.

— В ее войске? У нас что, война?

— Похоже на то. Миссис Пруитт и одна горничная вербуют сторонников, да еще в манере, весьма нелестной для вашей репутации. Устроили целый бунт. Мистер Хей и я сделали все возможное, чтобы его подавить, но добились лишь того, что нас объявили «вражескими пособниками»!

Александр нахмурился:

— Я отказываюсь впутываться в кухонные дрязги.

— И это в высоки степени неразумно, милорд, ибо от них зависит ваш повседневный комфорт. — Маккриди подошел к камину, где дожидался поднос с завтраком. — Обычно на завтрак вам в комнату подают яйцо-пашот, ветчину, тосты, свежие фрукты и кофе. — Он поднял салфетку, которой был накрыт поднос. — А тут что? Два пригорелых тоста, кусок жирной ветчины и чашка чуть теплого чая.

— Вот черт! Нужно было сойти сегодня вниз к завтраку. Я бы так и сделал, но мне захотелось принять ванну, чтобы смягчить заживающие рубцы на спине.

— Это не все, милорд. Вашу парадную пару туфель я чищу сам — с помощью особой смеси с шампанским, по собственному рецепту, — но, как правило, не касаюсь остальной обуви. Вы заметили, в каком состоянии ваша обувь сегодня утром?

— Я не смотрел.

Маккриди содрогнулся.

— И не смотрите, Бога ради. Зато взгляните на ваши галстуки, их только что накрахмалили. Эта услуга возложена на прачку и ее дочь.

— Они забыли их погладить?

— Что вы, милорд. Это отлично вышколенные слуги.

Маккриди подошел к комоду, где лежала стопка свежих галстуков, взял тот, что лежал сверху, и протянул его Маклейну.

— Боже правый, он жесткий, как деревянная доска!

— Именно. Чтобы обернуть его вокруг шеи, вам понадобится молоток.

— Вот напасть! Я начинаю сожалеть о том дне, когда позволил мисс Херст втянуть меня в дурацкий заговор.

— О нет, милорд! Настоящее положение дел весьма сложно, но все же это гораздо лучше, чем строить планы, как погубить молодую леди, без справедливого суда, по совести.

— Она не требует справедливого суда; мне уже известно, что она сделала.

— Милорд, молодая леди…

— Не такая уж молодая. Ей исполнилось двадцать три.

Маккриди примирительно улыбнулся:

— Для меня она молодая леди.

— А для меня шило в одном месте, — пробормотал Александр.

— От миссис Пруитт я узнал, что молодая мисс — дочь викария.

— Да…

— И почти всю жизнь провела в сельской глуши.

— Ну, ты ни за что не догадался бы об этом, глядя на то, как она сидит в гостиной и отбивается от поклонников.

— Отбивается; именно так, милорд. — Маккриди собрал негнущиеся галстуки и положил их на маленький столик возле двери. — Милорд, люди моего поколения знают — верь не слову, а делу. — Он сделал паузу. — Интересно, не этот ли посыл воплощает в себе наша молодая леди?

— Единственное желание Кейтлин Херст — заслужить хорошую репутацию, чтобы вернуться в Лондон и женить на себе какого-нибудь простофилю.

— Брак — достойная уважения цель, милорд.

— Но не путем обмана.

— Насколько я слышал, мисс Херст не того сорта женщина. Хотя вам лучше знать.

— Вот именно, разрази меня гром.

Александр рассказал камердинеру о пари, заключенном с прекрасной соперницей, но умолчал о цене, которую Кейтлин заплатит в случае проигрыша. Некоторые детали не предназначены. для ушей прислуги.

— Маккриди, как бы мне прекратить бунт кухарок? Не хочу, чтобы мне подобным образом накрахмалили еще и нижнее белье.

— К счастью, мистер Хей — наш решительный сторонник, после того как в пылу ссоры сегодня утром миссис Пруитт назвала его «мешком заплесневелых костей».

— Какая удача для нас! Что нам следует делать?

— Вербовать сторонников, милорд. Я не могу подавить бунт, но по крайней мере мне под силу укрепить наши бастионы.

— Отлично. Будет сущим благом иметь под рукой парочку лакеев, когда придет время второго испытания. Пусть они лезут на дерево.

— Очень хорошо, милорд. Но мне нужно кое-что знать. Скажите, ведь вы не задумали никакого бесчестья в отношении молодой леди?

Александр холодно посмотрел на слугу:

— Это мое дело, как поступать..

Сложив руки за спиной, Маккриди уставился в потолок. Александр ощутил болезненный укол — другой мужчина назвал бы это чувством вины — и скрипнул зубами. Конечно, это просто досада, что приходится давать отчет слуге. Однако в душе остался горький осадок.

— Я не допущу бесчестья в равной мере, как того потребует сама леди. Этого достаточно?

Маккриди просиял:

— Достаточно, милорд! Вполне достаточно!

— Отлично. А теперь я должен одеться. У меня встреча с «молодой мисс», и я не хочу опаздывать.

Сойдя вниз, Кейтлин отказалась поехать с остальными на пикник. В обычный день идея прокатиться на пикник к дальней оконечности озера привела бы ее в восторг, но Маклейн прислал записку с просьбой о краткой встрече. Кейтлин с радостью отказалась, бы от десяти пикников ради того, чтобы условиться о начале второго раунда состязания.

Это было первое, о чем она подумала, встав утром с постели. С особым волнением она дожидалась завтрака, надеясь увидеть Маклейна, но он не пришел.

Кейтлин сумела скрыть разочарование, а вот ее светлость — нет. По мере того как шли минуты, а Маклейн не появлялся, смех герцогини звучал все суше, она начинала заметно нервничать. Подозревая, что Маклейн, возможно, наблюдает из окна, герцогиня предприняла увеселительную поездку верхом, отчаянно кокетничая с послушным Дервиштоном, которому порядком надоела.

Кейтлин думала, что, возможно, знает причину отсутствия Маклейна за завтраком. Если бы она сама свалилась с дерева, то провела бы все следующее утро, отмокая в глубокой ванне. Но не тот он был человек, чтобы признаться в слабости. Разумеется, он в полном порядке, если даже его спина — один сплошной синяк.