Страсть сквозь время - Елена Арсеньева

— А что, он тебя туда не засовывал? — недоверчиво проговорила Лидия.

— Никто меня никуда не засовывал! — проворчал Кеша. — Что, не верите? Вот видите, какая она! Что-то скажет — и все, будто печать поставила! Так, глядишь, скоро девки начнут болтать, будто сами призрак Марьи Петровны видели! А его нет и не было!

— А Гаврилы Иваныча? — осторожно спросила Лидия. — Призрак Гаврилы Иваныча — был?

— И Гаврилы Иваныча не было! — запальчиво выкрикнул Кеша.

— Батюшки! — Лидия даже руками всплеснула от изумления. — А кто ж по дому от полуночи до первых петухов бродит?!

— Я, — вздохнул Кеша.

— Ты?! Зачем, скажи, Христа ради?!

— Затем, что Фоминична так велела. Шляйся, говорит, по ночам тут и там, скрипи половицами, особенно громко на чердаке над комнатой барышни Лидии Артемьевны скрипи.

— Это почему над моей комнатой надо скрипеть особенно громко? — обиделась Лидия.

— Да потому, что она вас, уж простите, на дух не переносит!

— Из-за чего?

Это был глупый вопрос, конечно… Но Лидии хотелось знать, известно ли Кеше про них с Алексеем.

— Дак сами понимать должны, — конфузливо хохотнул он. — Из-за барина молодого — раз, ну и из-за Ирины Михайловны, коя к вам душевно расположена. Это для Фоминичны — просто смерть. Так всегда было: с кем барышня дружбу сведет, Фоминична ее тотчас с теми рассорит да растравит. Вы уж мне поверьте: кабы вас не было, она бы Ирину Михайловну с Алексеем Васильичем в два счета развела!

— Что ты говоришь?!

— Истинная правда! — Кеша перекрестился. — Вот лопни мои глаза, ежели вру. Фоминична — она баба зловредная, невыносимая, она и семью свою поедом ест, и каждого-всякого, кто поперек ее пути встанет. По ее, Алексей Васильевич беднота и голь перекатная, не тот он жених, который Ирине Михайловне, богатой невесте и дочке генеральской, нужен. Вот кабы объявился человек в чинах, с состоянием, она бы, конечно, с ним милостива была. А тут… тут она чудесит, лишь бы он вам не достался, а как вас с глаз спровадит, за него возьмется.

— Ну и пакость! — от души воскликнула Лидия. — Как же ты, Кеша, можешь ей потакать, под ее дудку плясать?!

— А что мне делать остается? — протяжно вздохнул Кеша. — Стану ей перечить — не отдаст она за меня Антониду!

— Какую Антониду?!

— Антониду — вдову сына своего старшего. Константин помер два года назад, а Тоня у Фоминичны живет. И теперь она над Тонею власть имеет. Я б на ней хоть сейчас, вот прямо сейчас женился. Люблю сильно… Фоминична обещала, что отдаст ее за меня, коли я ее заслужу. Ну, вот я и…

— Вот ты и заслуживаешь, — кивнула Лидия. — Ну что ж, я тебя понимаю!

— Не гневаетесь на меня? — робко спросил Кеша.

— Да нет, что ж гневаться? Ты человек подневольный…

Кеша понурился, а потом сказал горестно:

— Эх, мы вот тут друг другу козни строим, ссоримся да сваримся, а француз придет — он нас живо помирит! Небо с овчинку покажется, небось пожалеем тогда, что немирно жили, счастья своего не знали.

Что и говорить, умный мужик этот Кеша… Вернее, мудрый!

— Думаешь, придет сюда француз? — печально спросила Лидия. — Все говорят, что в Затеряево пути не сыскать…

— В Затеряевку сыскал, значит, и сюда сыщет. Придет — натерпимся беды… Кабы все такие были, как тот доктор, про коего я сказывал, а то ведь сущие, говорят, звери есть, которые и над старым, и над малым лютуют…

— Доктор! — так и вскрикнула Лидия. Когда она услышала это слово, ее будто бы молнией пронзило. — Доктор, боже мой!

— Что с вами, барышня? — испуганно попятился к двери Кеша. — Нешто нехорошо и вам тоже сделалось, как Ирине Михайловне?

— Да нет, все хорошо! — отмахнулась Лидия. — Слушай… мне твоя помощь нужна!

И она обрисовала ему тот план, который в одно мгновение ока так и высветился в ее измученной, взбудораженной, воспаленной голове. Наверное, был этот план бредов, определенно был он опасен, и Кеша вполне мог замахать руками и отбрыкаться от него, однако он не поперечился ни словом, а поразмыслил и просто кивнул.

— Что, поможешь?! — недоверчиво спросила Лидия.

Кеша снова кивнул и сказал:

— Пошел за лошадьми. А вы оденьтесь потеплей и голову замотайте платочком, чтоб волосы не порвать ветками. По таким тропам поедем, где и Макар телят не гонял. Ждите меня. Вернусь с лошадьми — под окошком совой проухаю. — Скупо ухмыльнулся: — Фоминична опять скажет: дурная примета! Да уж ладно, придется ей это стерпеть! Не усните, барышня: как услышите крик совы, сразу к черному ходу бегите на цыпочках, да стерегитесь, не попадитесь кому по дороге, а то шуму не оберешься. Как выйдете, сразу поедем.

И вот они едут. Что будет? Получится ли то, что задумала Лидия? Или не суждено? А суждено ли вернуться живыми?..

— Вон она, Затеряевка, — донесся из темноты голос Кеши, и Лидия встрепенулась. Только что впереди расстилалась однообразная тьма, и вдруг она запестрела искрами. Это из-за закраины леса показались освещенные окна изб и костры, разложенные прямо на деревенских улочках. Похоже было, что в Затеряевке стоял большой воинский отряд, и у Лидии дрогнуло сердце.

— Ну, теперь ждите меня здесь, да смотрите, никуда не отходите, не то я вас не сыщу в темнотище-то, — сказал Кеша, и Лидия кивнула в ответ. Но тотчас спохватилась, что ему не видно, и добавила:

— Да, но ты уж поскорей возвращайся.

— Скоро буду, — пообещал Кеша и канул во тьму.

И снова ждать…

Между ними все уже было обговорено и условлено, никаких обсуждений не требовалось. Лидия знала, что от нее нужно сейчас только терпение, но оно-то как раз и не было никогда сильным свойством ее натуры.

А все равно придется скрепиться и ждать! И ни о чем не думать, потому что от беспокойных, смятенных мыслей только хуже становится!

Или пан — или пропал. Или удача, или…

Не должно быть никакого или! Слишком многое зависит от удачи!

В самом деле?

«А если бы мне сейчас предложили вернуться? — вдруг подумала Лидия. — Кто предложил? Ну, не знаю… ну, если бы я поняла, что у меня есть возможность все бросить и вернуться? Как бы я поступила?»

Она задумалась.

Нет. Кеша один не справится. Ирина может погибнуть.

Стоп. Но она же не погибла в том, другом прошлом, которое так благополучно протекало без вмешательства в него Лидии Дуглас! Она выжила и прожила много лет, и от нее остались Библия с печальной надписью, и картина ее крепостного художника Ильи Фоминичнина, и ключ от комодика fеve…

«А кто знает, может, она потому и выжила, что я ей на помощь пришла!» — запальчиво, словно спорила с кем-то, подумала Лидия.