Яблоня греха - Дебора Мей

— Неужели?

— Пятьсот тысяч марок.

Графиня фон Луттерштейн даже переспросила, думая, что ослышалась:

— Пятьсот тысяч? Такая огромная сумма?

— Буду с вами откровенен, графиня. Даже если бы дела моего брата остались в хорошем состоянии, собрать такую сумму для нас было бы очень трудно. К сожалению, мне досталось после брата весьма много проблем, большая часть которых находится в весьма запутанном состоянии. Я до сих пор еще не выяснил, что осталось в моих владениях после его «правления». Он имел дела с несколькими адвокатами, вместо того, чтобы все поручить одному. К тому же исчезли некоторые важные документы.

— Вы предполагаете, что мой муж как-то к этому причастен?

— Речь идет лишь о карточном долге. Я хочу переговорить об этом с адвокатом вашего покойного мужа. Было какое-то не очень приличное условие для отмены этого долга, поэтому я хочу разобраться в произошедшем, а до тех пор прошу у вас отсрочки по выплате всей суммы. Мне хотелось бы сохранить свое поместье и рудники. Я несу ответственность за племянников и… собственных будущих детей.

— У меня нет возражений. К тому же, я не считаю приличным требовать себе деньги, которые проиграл моему мужу ваш покойный брат. Никогда не понимала, как можно так глупо рисковать своим имуществом. Я не хочу пользоваться этими деньгами. Если расписка находится у адвоката, я при вас порву ее.

— Моя совесть не позволит мне воспользоваться вашей добротой, Агнесса. К тому же, я хочу увидеть все бумаги, касающиеся этой истории. Когда Кассель сообщил мне о долге, он показал мне лишь часть расписки и был так любезен, что согласился отложить выплату денег до середины лета.

— Это очень не похоже на него. Он, скорее, потребовал бы немедленной выплаты, — задумчиво взглянула на барона Агнесса. — И хочу вам повторить — я не воспользуюсь вашими деньгами даже в том случае, если выяснится, что он большую часть своего состояния завещал не семье.

— Я знаю, что мои слова могут показаться сегодня неуместными, но хочу сказать, что ваш покойный муж не понимал, какое сокровище хранил дома. Я имею в виду вас, милая Агнесса, — и Генрих, низко склонившись, поцеловал руку вдовы.

После этого разговора они задержались всего на несколько минут, поскольку приехали другие визитеры, чтобы выразить свое соболезнование.

Когда они уже сели в экипаж, где никто не мог слышать их, Марциана поинтересовалась у мужа:

— Могу я ли я спросить вас, почему Агнесса считает, что муж мог оставить состояние не своей семье? Неужели такое возможно.

— Такое иногда бывает. Завещания — забавная вещь, и хорошо, если они хранятся у адвоката. В противном случае их могут заменить поддельные бумаги, — с каким-то одним ему понятным смыслом объяснил Грифенталь и хмуро уставился в окно.

— Боже мой, но кому еще он может оставить свое состояние, как не своей жене? — возмутилась баронесса. — Каким же нужно быть человеком, чтобы оставить все любовнице? Оставить без денег собственных детей…

— Я не сказал, что он может сделать это. Но сама графиня предполагает такую возможность. И думаю, что многих не удивит, если именно так все произойдет.

— Но… в таком случае вам, наверно, все же придется выплачивать эту ужасную сумму? Хотя Агнесса и отказалась принять эти деньги?

— Конечно, моя милая. Даже больше — я считаю, что графиня фон Луттерштейн в любом случае должна получить долг без всяких разговоров. Даже если мне придется продать для этого мое собственное поместье, доставшееся от матери.

— Вы можете полностью использовать мое приданое, Генрих, — ласково прикоснулась к его плечу Марциана.

— Ваше приданое ушло на уплату моих собственных долгов, чтобы иметь возможность заняться проблемами Вольдемара, — откровенно признался Грифенталь. — Не смотрите так удивленно. Вы знаете, что я не был святым. И я не стану сейчас извиняться и уверять, что сожалею об этом, хотя это так и есть.

— Вы… — ошеломленно уставилась на него жена. — Вы полностью потратили мое приданое?..

— Нет, конечно, нет. Я истратил лишь ту часть, о которой у меня была договоренность с вашим отцом. Ваш отец не настолько глуп, моя милая. Я использую только ваш доход, а не основной капитал, который предназначен для вас и ваших детей.

— Но поскольку есть еще деньги, вы можете воспользоваться ими! — решительно предложила Марциана.

— Я не стану этого делать. Вот что, моя милая, позвольте мне самому заниматься делами. Тем более что сначала следует переговорить с адвокатом фон Луттерштейна.