Ночь в "Восточном экспрессе" - Вероника Генри

Наконец они вплыли под величественный стеклянный купол Восточного вокзала. Огромные часы с подсвеченным циферблатом и черными цифрами отсчитывали убегающее время. Сколько еще секунд до встречи с ней? Райли казалось, что он сейчас взорвется от нетерпения.

А потом он вдруг увидел ее на платформе. Хрупкую фигурку в большом не по размеру макинтоше, брючках капри и кроссовках на шнурках, волосы собраны в пучок, вокруг шеи — непременный шарф. Так по-французски. Настолько в духе Сильви.

Когда поезд остановился, Райли поспешил из купе ко входу в вагон, где Роберт уже помогал Сильви войти и держал в руке потертый красный саквояж, который она брала с собой, сколько Райли помнил. Куда бы Сильви ни ехала, на какой срок, брала она только этот саквояж, и его всегда хватало для ее немалого гардероба, соединявшего в себе дизайнерскую одежду, подаренную обожающими Сильви модельерами, и вещи из секонд-хенда, которые она покупала во всех своих поездках. У нее накопилось по меньшей мере пять джемперов Райли, несколько его рубашек, бесчисленное количество носков и полосатая пижама, в которой Сильви обычно спала.

— Сильви! Дорогая.

Он крепко обнял ее, вдыхая аромат «Хэвек».

— Райли!..

Она смеялась от счастья. То, как она произносила его имя, по-прежнему заставляло Райли светиться от удовольствия. Говорила она с нелепым французским акцентом, хотя большую часть своей жизни говорила по-английски, а не по-французски.

Она отодвинула от себя Райли на расстояние вытянутых рук и нахмурилась, вглядываясь в его лицо при свете коридорных ламп.

— Но ты такой бледный. Ты неважно выглядишь. Что происходит?

— Я попал в аварию. Но со мной все в порядке.

— В аварию? В какую аварию? Ты мне не говорил.

— Нет. Потому что знал, ты тут же сядешь в самолет. Но я чувствую себя отлично. Честное слово.

— Completement fou. Он совсем сошел с ума, — повторила она по-английски и в подтверждение своих слов воздела руки и закатила глаза. — Роберт, что мне с ним делать? Ему нужна нянька. Тебе еще не надоела твоя работа здесь? Мог бы приглядывать за Райли…

Роберт улыбнулся:

— Мне никогда не надоедает моя работа в поезде. Вы это знаете. Вы каждый раз меня спрашиваете.

Это было правдой. Вопрос этот превратился в ритуал. Сильви постоянно пыталась уговорить Роберта оставить работу проводника и следить за ее парижской квартирой. По счастью для него, он не поддавался. У Сильви бывали причуды, и она не всегда понимала, как это может отразиться на других людях и практично ли это. Конечно, это добавляло ей очарования. Роберту хватало ума, чтобы все это понимать, но он тем не менее был от Сильви без ума.

Она покопалась в ручной сумке и с улыбкой подала Роберту коробку «Макарон Ладюре»[20].

— С фисташками, с лаймом и с соленой карамелью. Все твои любимые.

— Спасибо.

Это был один из обычаев Сильви. Заставить человека почувствовать, что она всегда о нем помнит.

Райли положил руки ей на плечи.

— Идем. Ты должна переодеться к ужину.

Он обменялся с Робертом быстрым заговорщицким взглядом, прежде чем увести Сильви в их купе.

Переоделась она в мгновение ока; актриса, она привыкла быстро менять одежду. Из дорожной сумки Сильви извлекла черное вечернее платье от Бальмена — шелковое, с вырезом-лодочкой, длинными рукавами и пышной юбкой. Платью было, наверное, не меньше лет, чем Сильви, но сидело оно на ней по-прежнему как влитое. Сильви распустила волосы, провела пробкой от флакона с духами за ушами и накрасила губы темно-красной помадой. Повернулась, разведя руки, чтобы Райли оценил. Ее силуэт вырисовывался на фоне вагонного окна, уходил назад Париж, и Райли вдруг вспомнил тот давний день в подземке. Ему достаточно было лишь чуть прищуриться, и Сильви снова было шестнадцать лет, и он снова видел светлую челку и темные брови и вызывающе надутые губы, позирование…

Тот день, понял Райли, когда он ее полюбил.

— Сойдет? — спросила Сильви.

— О да, — ответил Райли и нащупал в кармане маленькую коробочку. — Идем, наш стол ждет.