Муза желаний - Татьяна Волчяк

— Она дезориентирована и слаба, но жизни ничто не угрожает. Ей нужен отдых и крепкий сон, — говорит темное пятно, а я вновь проваливаюсь в черноту.

Очередное пробуждение было более ясным, но недолгим. Меня тормошила какая-то девушка, заставляла выпить лекарство. С трудом проглотив кислую настойку, я задышала легче, появилась легкость в теле, будто я парила в небе, а не лежала в лазарете на узкой кровати. Осознав, что я в стенах академии и под присмотром целителя, блаженно закрыла глаза.

Глава 19

Выздоровление

За окном вечер или ночь? Приглушенный свет от магламп в парке проникает в палату. Вновь пришла девушка, заставила меня выпить мерзкую кислятину. Поморщившись из-за ужасного вкуса, я взглянула на Гилатера, пришедшего следом за целительницей.

— Привет.

— Привет, — еле двигаю губами.

Ректор не в лучшем виде — волосы растрепаны, глаза красные от недосыпа, а того же цвета мантия забыла, когда ее последний раз чистили и утюжили.

— Который сейчас час? — спросила я.

— Почти полночь, — отвечает девушка и выходит из комнаты, оставляя нас наедине.

— Что произошло? — задаю вопрос, зная на него ответ.

Не хочу раскрывать свои тайны. Да и что я скажу? Правду?

— Я нашел тебя на полу, — тихо произнес Гилатер, нахмурив брови. — Ты была белая как снег, недвижимая, а лицо в крови… — Он резко замолчал, кадык напряженно дрогнул, а дыхание сбилось. Отвел от меня взгляд и сел на стул возле кровати.

— Я думал, ты…

— … умерла, — договорила я за него.

— Да.

Повисло молчание. Его искренние переживания отдались во мне теплом. Я положила ладонь на его руку и слегка сжала ее.

— Все хорошо, — проговорила как можно бодрее.

Рядом с Гилой мне спокойно. Чувствую себя защищенной. Странно, но нет того постоянного нервного возбуждения, которое вызывал во мне Синтер. Даже в начале наших отношений с мужем я постоянно была взвинчена. Переживала за каждую мелочь. Думала, как правильно себя подать, что говорить. Как угодить искушенному аристократу с непростым характером. Искала в его глазах одобрения и вскоре совсем потеряла себя. Забыла, что у меня есть свои мысли и мечты. Демон с ним, надеюсь, он взорвался от того, сколько я влила в него дара. Пусть опухнет от переполняющей его важности и гордыни.

— Ты меня напугала, — накрыл своей рукой мою и сжал крепче Гила.

«А как я испугалась, тебе не предать! Думала, это конец и в этот раз мне не выкарабкаться».

— Что произошло, Лина? Что ты помнишь?

— Практически ничего.

Снова ложь. Снова и снова. Как мне надоело лгать! Говорю себе: «Расскажи ему все. Он верит тебе, переживает». Но боюсь и делаю обратное.

— Я была у себя. Ждала, что ты придешь рассказать, как там Пит. Потом приняла душ, пошла в комнату, а затем… провал. Долго я была без сознания? Что говорит целитель?

— Клейд сказал, у тебя по каким-то причинам едва не произошло выгорание. Словно ты применяла бытовой дар без остановки в течение нескольких дней. Сильный жар переходил в судороги. Ты бредила.

Выгорание. Так и есть, только от ставшего мне ненавистным дара желаний. Не иметь бы его вовсе, тогда ничего этого не случилось бы.

— Тебе нужно отдохнуть. Ты еще слаба.

— Долго я здесь? — Я приподнялась на локтях, пытаясь сесть, но голова закружилась, в глазах заплясали разноцветные огни, а руки задрожали.

— Не вставай. Постарайся поспать.

— Не жалей меня, Гила. Не стоит. Скажи, сколько прошло времени?

— Сегодня седьмой день, — прошептал он, не желая меня пугать.

— Седьмой…

Дольше, чем обычно, но это неудивительно, в этот раз Синтер запросил почти невозможное. Вот и результат.

— Ты не удивлена? С тобой такое не впервые? — испытующие взглянул на меня Гила.

Чтоб тебя, Лина! Ректор умен, подмечает все, а лишние вопросы мне не нужны.

— Я… наверно, еще не совсем хорошо воспринимаю информацию, — и тут же вскрикнула: — Гила! Элан, наверно… Мне надо к нему, — сажусь на кровати, опускаю ноги на пол и сразу заваливаюсь набок от слабости.

— Ты что творишь! — Он приподнял меня и уложил обратно в постель. — Куда собралась! Ночь, все спят. Ты семь дней терзалась в горячке и сейчас до двери не дойдешь! — повысил голос, но, словно опомнившись, заговорил мягче: — Непонятно, что с тобой произошло, а ты надумала ночью прогуляться?

— Там Элан… Мне надо его увидеть. Мне надо, понимаешь? Очень, — высказала я твердое намерение.

Озадаченный ректор выругался себе под нос и присел рядом на кровать.

— Ну что мне с тобой делать, а? Почему ты так переживаешь? С Эланом все хорошо. Ему сказали, что ты уехала по работе, не стали его пугать. Завтра же попрошу эйту Янис, она его приведет, а сейчас тебе лучше набираться сил.

От сердца немного отлегло. Сын в порядке, и я его завтра увижу. Я зря паникую. Действительно, нужно еще немного времени и мне станет лучше.

— Ты прав, — кивнула Гилатеру, укрываясь одеялом.

Посидев со мной еще немного, ректор ушел, а я закрыла глаза, пытаясь уснуть. Но сон не шел, в голове крутились мысли одна хуже другой. Ясно, что продолжаться так не может. Я уже выдохлась из-за размышлений, но ничего дельного на ум не приходило. По-прежнему остается только одна возможность — воспользоваться теневым пропуском и покинуть королевство вместе с ребенком. Тогда мне не придется выяснять для Синтера, что там с куполом, и не нужно будет лгать ректору.

— Потерпи, Лина, — прошептала я себе.

Скоро вторая зарплата и окончание испытательного срока. А через неделю встреча с Упаковщиком. Совсем немного, и все это забудется. Начнется новая жизнь. Затеряемся с сыном в Градии, и все наладится. Все будет вспоминаться как дурной сон. Появятся новые заботы, новые друзья. Успокаиваю себя, а в груди давит от перспективы больше не увидеть ректора в его неизменной красной мантии. Неужели я так к нему привыкла? Или это что-то другое? С ним уютно, тепло, он внимателен, и глаза эти голубые, чистые, искренние. Плечи, которых я касалась, и губы жаркие на моей коже. Большие ладони, сжимающие талию, хриплый голос, шепчущий на ухо: «Лина…» А его неуклюжесть и смущение из-за своей фигуры? Смешно. Таким габаритам и статности многие мужчины позавидуют, а молодые эйты глаз от него не отводят. Ректора такого, как он, еще поискать.

За размышлениями и мечтами я уснула. А утро началось со странного шума за дверью. Грохот, падение, непонятный шорох и глухие шепотки. Сев на кровати, я прислушалась.

— В тебя что, ректор вселился?