Поцелуй злодея - Рина Кент

Мне трудно дышать, в ушах звенит, когда он вводит свой член мне в горло. Я сглатываю, сжимая горло, и этот дискомфорт вызывает прилив крови к моим яйцам.

— У тебя был шанс трахнуть меня, но ты продолжал играться со своим ножом, как маленький ненормальный психопат, которым ты и являешься. Знаешь, почему? — он хватает меня за волосы и тянет за корни. — Потому что тебе нравится, когда над тобой доминируют, и чертовски не нравится доминировать над кем-то. Держу пари, тебе до смерти наскучили женщины.

Я пытаюсь помотать головой, ударить, сделать хоть что-нибудь, но не могу. Я в ловушке и его прикосновений, и его слов.

Она ломает меня, лишая того, что, как мне казалось, я знал о себе.

Потому что это правда. Мне очень, очень не нравилось доминировать.

Честно говоря, секс был моей самой нелюбимой вещью.

Все еще засовывая член мне в рот, Кейден заводит руку мне за спину и спускает мои боксеры ровно настолько, чтобы обхватить мой член, поглаживая его восхитительно грубым способом.

Сперма стекает по его пальцам, и он использует ее, чтобы до боли сильно мне подрочить. Именно так, как мне нравится.

Как он знает, мне нравится.

Я стону, выдыхая, что заставляет его тоже застонать, и гулкий звук распространяется в моей груди.

Боже, я уже близко.

Я так возбужден, что скоро кончу.

— Видишь? Ты становишься очень твердым от того, что тебя используют как маленькую шлюшку, — он входит глубже, жестче, заставляя меня почувствовать его гнев, его наказание. — Никто никогда не видел тебя таким, и никто никогда не увидит.

Я дышу через нос, задыхаясь вокруг его огромного члена, вены пульсируют на моем языке, на стенках моего рта, и я чувствую каждый его мучительный сантиметр.

Каждый грамм агрессии, которую он обещал.

Он большой, действительно большой как в длину, так и в ширину, почти двадцать три сантиметра, если не больше, так что мне действительно больно.

И тот факт, что он не сдерживается, почему-то заставляет меня дергаться и дрожать в его руках.

Меня это тоже очень возбуждает, потому что я, видимо, люблю боль.

Так сильно, что мои яйца вот-вот взорвутся.

И когда я уже был готов кончить, он сильно прижимается к задней стенке моего горла и надавливает на головку моего члена.

— М-м блять… — я стону и протестую, но он просто продолжает толкаться, толкаться и толкаться мне в рот, а его рука на моем члене остается неподвижной.

— Это наказание, а не награда. Ты не можешь кончить, — его темп становится все более грубым и неистовым, а я схожу с ума. Потому что он не дает мне кончить.

Я никогда раньше не чувствовал себя таким возбужденным – разве что когда он делал то же самое в прошлый раз. Он всегда играет со мной, а я беспомощен, полностью отдан на его несуществующую милость.

Проходит, кажется, целая вечность, прежде чем он снова начинает дрочить мне.

Я толкался своим членом в его руку, бесстыдно стремясь к безумной силе, которую никогда раньше не испытывал.

Чем глубже он входил в мое горло, тем сильнее я толкался, заглатывая его и желая, чтобы он тоже кончил.

— Я сказал, — он снова сжимает мой член, расслабляя ладонь прямо перед тем, как я уже готов был взорваться в его руке. — Ты не можешь кончить.

Блять.

Блять.

Я начинаю сходить с ума. Совершенно лишился рассудка. Ощущение будто я убью кого-нибудь, лишь бы кончить.

Мою кожу покалывает, по лицу текут слезы, пот покрывает меня с ног до головы, пока он все сильнее и сильнее входит в мой рот. Он так глубоко, что, кажется, я могу его проглотить.

Он еще раз подрочил мне, посылая восхитительные волны по моим напряженным мышцам пресса, а затем остановился на грани, как раз когда я уже был готов наконец кончить.

Тихий всхлип срывается с моих губ, но я настолько оцепенел, настолько потерял свой рассудок, что мои веки начинают тяжелеть.

— Смотри на меня. Я еще не закончил, — он дергает меня за волосы, заставляя прийти в себя. — Твой рот принадлежит только мне, я прав? И только я могу наполнять его своей спермой, верно?

Я смотрю на него, ошеломленный, действительно теряя сознание. Как будто я плаваю посреди глуши и чувствую невесомость.

Мой разум пуст, в нем нет ни мыслей, ни планов, ни лжи. Это просто белая комната в глуши, где только он и я.

В этой белой комнате в моей обычно полной мыслей голове.

— Кивни головой. Скажи, что я единственный, кому ты позволишь прикасаться к себе. Трахать тебя так, как я захочу.

Я без раздумий киваю.

— Хороший мальчик. Мне нравится, когда ты послушный.

Что-то вспыхивает у меня в груди, и я моргаю, глядя на него, когда его кровь стекает по моему лбу и щеке, а затем смешивается со вкусом его члена у меня во рту.

Я сглатываю, чувствуя металлический привкус крови и вытекающую сперму.

— Бляяять, — он стонет, и похоже, вид ему нравится не меньше, чем мне вкус. — Ты создан для меня, мой маленький монстр, не так ли?

Я снова киваю.

— Черт возьми. Мне нравится, как ты меня принимаешь. Ты ощущаешься чертовски хорошо, ты знаешь это?

Мой желудок переполнен этими взбесившимися маленькими летучими мышами, которые убивают друг друга, и я не могу оторвать от него взгляда, облизывая его и сглатывая вокруг головки, как ему нравится.

Потому что, очевидно, мне нравится, когда он меня хвалит.

Это подталкивает меня к краю.

— Я уже близко. М-м-м, ты так хорошо справляешься, малыш.

Искра вспыхивает снова, и я клянусь, что летучих мышей становится больше с каждой секундой. Мне нравится, что он на грани и что причина этому – я, но больше всего мне нравится, что он не называет меня по фамилии.

— Блять, — ворчит он. — Ты проглотишь мою сперму?

Я снова киваю, завороженно наблюдая за тем, как напрягается его пресс. Кровь все еще стекает вниз, создавая беспорядок, но я проглатываю