Лаки - Джеки Коллинз

Они назначили встречу на углу Ла Бреа и бульвара Сансет в ресторанчике для автомобилистов Тини Найлора. Ленни приехал первым. Он сидел в своей взятой напрокат машине, с волнением гадая, появится она или нет. Часы показывали полтретьего ночи, вряд ли подходящее время для свидания. Но стоило ему ляпнуть по телефону: «Я должен тебя увидеть», как Иден тут же отозвалась: «Завтра я занята, но, если хочешь, встретимся сейчас».

Совершенно нетипичный для нее жест. Он ожидал, что она раскричится из-за позднего звонка. Но, напротив, поняв, с кем разговаривает, Иден повела себя с ним на удивление приветливо, и теперь Ленни сидел и дожидался ее, зная, что вполне в ее духе назначить встречу и не прийти.

Он закурил сигарету и заказал у усталой официантки буррито и коку. Две проститутки в одинаковых ярко-красных обтягивающих брючках и крупносетчатых вязаных свитерах на голое тело продефилировали мимо.

– Хочешь потрахаться или чего-нибудь еще? – требовательно спросила одна из них, слишком утомленная своей ночной работой, чтобы заподозрить в нем полицейского.

– Не сегодня, милые дамы, – ответил Ленни вежливо.

Соврал, соврал. Он хотел трахнуть Иден.

– А почему? – удивилась вторая, пухленькая мексиканка с передним золотым зубом. – Смотри сюда, киска, только не кончи.

Она задрала свитер, и два ослепительных полушария блеснули перед его глазами.

Ленни одобрительно кивнул и повторил:

– Не сегодня, милые.

– Педик, – сплюнула мексиканка.

– Придурок, – подхватила ее подруга.

Тут они заметили двух механиков на мотоцикле и двинулись к ним.

Официантка принесла ему заказ. Ленни одним махом все проглотил и посмотрел на часы. Иден сказала, что приедет через двадцать минут. Прошло уже полчаса. Надо решить, сколько еще ее ждать.

Проститутки трудились в поте лица. Пышная мексиканка подхватила под руку одного из механиков, и они скрылись в темноте. Другая перегнулась через руль мотоцикла и нашептывала что-то второму.

Иден не приедет. А действительно, с какой стати ей приезжать? Она ненавидела его. Она сама это сказала ему той последней ночью в Нью-Йорке.

– Ты неудачник, – объявила она. – Ничтожество, жалкий выблядок.

Иден никогда за словом в карман не лезла.

Впрочем, он тоже не ангел, когда дело доходит до оскорблений. Кем он только ее не называл – от глупой коровы до бездарной тупой стервы.

Не сказать, что они расстались друзьями.

И все же...

Он помнил и хорошие времена.

Когда Иден хотела, она могла быть самой нежной женщиной в мире. Она могла сделать так, чтобы мужчина почувствовал себя королем, увидел весь мир лежащим у своих ног. За три прожитых вместе года хорошее все же перевешивало плохое. И секс был великолепен. Иден, с ее тоненькой фигуркой, длинными шелковистыми волосами, мордашкой сердцевидной формы и загадочными глазами цвета топаза.

Она была убийственно хороша собой. Ленни никогда не мог насытиться ее экзотической красотой.

Как будто услышав его мысли, ее бледно-розовый «сандерберд» бесшумно подкатил и остановился рядом. Она опустила боковое стекло и улыбнулась. Ее глаза скрывали солнечные очки, как у Жаклин Онассис, волосы убраны под шелковой косынкой.

– Привет, Ленни, – нараспев сказала она хрипловатым голосом, как у актрисы Лаурен Бакалл. – Ты уже, наверное, меня не ждал?

Матт Трайнер не проявил себя истинным джентльменом. Он встретил Джесс на автомобильной стоянке, как они и договаривались, отвез ее в ресторанчик с полинезийской кухней, накачал до бесчувствия, а затем отвез ее в свою квартиру и попытался овладеть ею.

Джесс не возражала.

Она и не знала, что происходит.

Едва переступив порог, Джесс рухнула на кушетку и заснула. Матт задрал ей юбку, стащил с нее трусики и уже собрался войти в нее, когда в нем заговорила совесть. «Что я делаю!» – спохватился он.

В панике он начал лихорадочно натягивать на нее трусы и оправлять юбку. Он чувствовал себя последним подонком.

Постанывая от стыда, он осушил стакан виски и вознес молитву, чтобы она никогда не узнала, что он едва не совершил такую мерзость. Затем Матт накрыл ее ковром из шкуры леопарда и в волнении заходил взад и вперед по квартире.

Джесс пришла в себя в пять тридцать утра. Проснувшись, она громко выругалась, потребовала ключи от его машины и выбежала в разгорающийся свет утра, бросив на ходу:

– Я оставлю ключи под передним сиденьем.

Матт был сражен на месте. Он ожидал, даже предвкушал сцену, как в фильме с участием Дорис Дэй и Рока Хадсона.

Дорис (в ужасе). О Господи! Что случилось? Скажи мне сейчас же. Между нами... что-нибудь произошло?

Рок (с мужественной знающей улыбкой). Что именно произошло?

Дорис. Не мучь меня. Ты знаешь, что я имею в виду.

Рок (ласково). Конечно,нет. За кого ты меня принимаешь?

Дорис (с облегченuем u благодарностью.) За очень хорошего человека.

Затемнение.

А теперь она ушла. И даже ни о чем не спросила. Или ей все равно?

Он прошел на свою сверкающую нержавеющей сталью кухню и насыпал в чашку растворимого кофе. У него ныла спина – слишком много сегодня наклонялся. И глаза резало. Слишком большое напряжение.

Она, наверное, теперь вообще с ним не станет разговаривать.

– Я знал, что ты придешь, – сказал Ленни, хотя ничего такого он не знал. Он пересел из своей машины в ее «сандерберд». На Иден было узкое летнее платье и босоножки на высоком каблуке. Он протянул руку и снял с нее очки. Сегодня она не воспользовалась косметикой, но все равно выглядела прекрасно.

– Эй, – сказал он, прикоснувшись к ее волосам под косынкой. – Я рад видеть тебя.

Она ответила ему долгим и пристальным взглядом.

«Привет, Ленни. Ты – неожиданность, но приятная».

Она знала его слабые струнки – всегда знала.

– Может, поедем на берег, – предложила она. – И ты расскажешь, что ты здесь делаешь.

«Иден, я приехал сюда, чтобы снова любить тебя. И черт с ней, с моей карьерой».

– Отличная мысль. Давай я поведу машину, – ответил он, стараясь говорить небрежным тоном.