Невеста на один день - Лорен Лэндиш

Рядом со мной Поппи ухмыляется, и, конечно же, не остается без внимания Одри:

– Еще раз привет, Поппи. Йен где-то здесь, я уверена.

– Не сомневаюсь. На коротком поводке далеко не убежишь. – Она подмигивает, а затем смеется, как будто шутит.

Однако лицо Одри искажает гнев.

– Так ты девушка Коннора? – уточняет Лиза, которая была одной из самых больших подхалимок тети Одри задолго до моего рождения. – Я так много о тебе слышала. Так чем ты занимаешься, напомни-ка? – Это очевидная подстава, но Поппи не клюет на приманку.

– Я писательница, работаю над второй книгой.

Одри фыркает, явно пытаясь ехидничать.

– Она пишет любовные романы.

– Все ясно. – Лиза выглядит так, будто только что понюхала тухлое яйцо трехдневной давности.

– Кхм, – ворчит Берни, который, вероятно, ничего не знает ни о романах, ни о любви. – Ты ведь знаешь, с каким выродком-преступником ты связалась?

– Знает, – рычу я. Берни всегда был особенно одержим моей преступностью.

Одри печально качает головой, делая вид, что о на – долготерпеливый источник мудрости, хотя на самом деле только подливает масло в огонь.

– Я пыталась ей сказать. Но, к сожалению, некоторые люди не принимают хороших советов.

Джин хмыкает, его взгляд прикован к фигуре Поппи в платье.

– Какая жалость. Такая красивая девушка, как ты, могла бы добиться гораздо большего, чем уродец Коннор.

Он не имеет в виду мою внешность. Он говорит о моей душе – что она уродлива, черна от греха и ничего не стоит, потому что я не склоняюсь перед тем, что он считает правильным.

Берни, потягивая шампанское, соглашается с Джином, после чего, посмотрев на Поппи, пренебрежительно пожимает плечами:

– Ты все равно никогда не получишь деньги его семьи. Роберт и Дебра не одобряют его образ жизни.

– Что ты сказал, сукин сын? – огрызаюсь я слишком громко. Резкий и отрывистый тон привлекает внимание окружающих. Одри выглядит так, будто чувствует вкус победы.

Я даже не злюсь на то, что он говорит о родителях и обо мне. Я в ярости от того, что он низводит Поппи до уровня золотоискательской шлюхи, хотя она совсем не такая.

Поппи, у которой есть все основания для того, чтобы впасть в полное безумие, остается скалой. Спокойно она кладет свою руку на мою, пока я не впал в ярость и не испортил особенный день Кейли, став жестоким бандитом, каким меня считает моя семья.

– Коннор, – тихо говорит она, нежно похлопывая меня по ладони, словно я ручной песик, которым можно управлять по команде. Я мгновенно затихаю, зная по ее слишком сладкой улыбке, что она собирается нарезать этого парня на куски, и я, со своей стороны, не могу дождаться, чтобы посмотреть шоу.

Улыбка Поппи приобретает тот маниакальный блеск, который я видел раньше, тот, который она показывала парню из ломбарда, которого она упорно называет «приемным папой» Гэри.

– Я с Коннором не из-за его красивого лица или семьи, – говорит она с фальшивым, как черт, чванливым акцентом, слегка смеясь, будто это абсурд. – Я с ним из-за его гигантского члена. – Все задыхаются от шока, но Поппи продолжает, не отступая ни перед чем. Особенно перед чем-то безумным. Ее сахарная улыбка расширяется. – И мне не больно оттого, что он действительно знает, как им пользоваться. Ну, иногда бывает больно, но в лучшем смысле этого слова. Вы ведь понимаете, о чем я, правда? – Поппи подталкивает двоюродную бабушку Эдну, бросая на нее заговорщицкий взгляд.

– Я, ну… нет, я никогда… – Эдна брызжет слюной, прикрывая рукой жемчуг, буквально сжимая его в ужасе.

Поппи хмурится:

– Никогда? О, дорогая, как трагично. – На ее лице появляется грустная улыбка, и Поппи, понизив голос, продолжает: – Вот что я вам скажу: я пришлю вам копию моей книги-бестселлера. Райкер и Эмбер послужат вам примером. Пользуйтесь на здоровье и не благодарите. – Поппи подмигивает с открытым ртом, как будто делится каким-то великим секретом. – Одно предупреждение… там есть анал. Возможно, это немного чересчур для начала, но вы посмотрите сами, что вам больше понравится, ладно?

– Анал? – заикается Эдна.

Поппи широко улыбается, намеренно не понимая ее реакцию.

– О, Эдна! Да вы непослушная шалунья! Не волнуйтесь, если анальный секс – это то, что вас привлекает, я опишу его в мельчайших подробностях. Знаете, что главное в недвижимости? Локация. Так вот, в анальном сексе главное – это смазка. Смазки много не бывает, правда, детка? – спрашивает меня Поппи.

Я протягиваю руку и хватаю ее задницу, вульгарно сжимая.

– Смазки много не бывает, – соглашаюсь я.

Если бы она говорила об анальном сексе с кем-то еще, кроме моей морщинистой тети Эдны, думаю, мой член затвердел бы как камень, однако нелепая гениальность ума Поппи направляет кровь к моему мозгу, а не в штаны, так что я могу в полной мере насладиться ее особым брендом безумия. Признаться, мне нравится лицо тети Одри, которое выглядит так, будто она сосала лимон, покрытый многолетней горечью.

– Ты что, спятила? Я никогда! – восклицает Одри, и я ухмыляюсь, присваивая победу себе и Поппи.

– Конечно, конечно. – Решив, что лучше уйти, я беру руку Поппи в свою и говорю собравшейся семейной группе: – Прошу нас простить.

– О, да… извините нас. – Поппи машет двумя пальцами. – Не переживайте за меня, если мы ненадолго исчезнем. Со мной все будет в порядке… – Она покачивает бедрами в дурацком танце, хотя мы находимся далеко от танцпола, явно намекая на то, что я уведу ее прочь и трахну в каком-нибудь отдаленном уголке до подачи торта.

Я сжимаю челюсть и стискиваю зубы, чтобы побороть смех, рвущийся наружу.

Мы уходим, оставляя изумленных родственников. Пусть посплетничают.

– Знаешь, мы только что подтвердили их убеждения, – шепчу я, как только мы оказываемся вне зоны слышимости, – что я полный дегенерат, и все, кто проводит со мной время, должны быть такими же негодяями.

Поппи пожимает плечами, как будто в том, что только что произошло, нет ничего страшного.

– Не важно, насколько ты вырос. Некоторые люди никогда этого не заметят. Их мнение уже сложилось, и они не хотят видеть, что обстоятельства могут быть другими.

– Но это не значит, что я должен с этим мириться, – бормочу я. – И уж тем более это не значит, что ты должна.

– Кто тот болван, который называл тебя Конвором? – интересуется Поппи. – Вы еще встретитесь? Ему миллиард лет, и он выглядит так, будто заключил сделку со Смертью, чтобы увидеть сегодняшний рассвет. Так кого, черт подери, волнует его мнение? Тебе не все равно, что говорит о тебе старый сморщенный чернослив? Мне вот плевать. Кроме того, может, маленький член в заднице Эдны поможет ей стать добрее? Никогда не знаешь.

Я качаю головой, отчасти пытаясь понять, как работает разум этой девушки, но в то же время пытаясь избавиться от образа в своей голове.

– Ты удивительная, Поппи.

– Знаю.

Мы проходим примерно половину комнаты, и я останавливаюсь, беру Поппи за руку и притягиваю к себе.

– К черту. Давай потанцуем.

Поппи смотрит на меня в удивленном восторге.

– Ты танцуешь?

Я поднимаю бровь, как будто это глупый вопрос.

– Правила просты. Двигать ногами, качаться, тереться… что в этом сложного?

Поппи смеется.

– Ты такой романтик. В таком случае к концу танца у кого-то разъедутся штаны.

– Ну и кто теперь романтик? – подтруниваю я, притягивая ее к себе, двигаясь под веселую, праздничную музыку. Ну, и чтобы быть милым, я не трусь об нее членом… не так сильно, как хотелось бы. Но мне нравится держать ее в объятиях, когда наши тела все ближе, когда вежливые сантиметры между нами исчезают.

– Ммм, ты умеешь двигаться, – хвалит Поппи, когда ее грудь касается моей.

– Только когда у меня хороший партнер, – отвечаю я. Темп замедляется, становясь нежно-романтичным, и я притягиваю ее ближе, пока Поппи не кладет голову мне на грудь, слушая биение сердца. Я закрываю глаза на долгий миг, потерявшись в Поппи, не обращая внимания на всех и вся. Это небезопасно, но она заставляет меня чувствовать себя обычным мужчиной, влюбившимся в уникальную женщину. Она заставляет меня чувствовать, что у меня – у нас – может быть будущее.

И даже если это неправда, я хочу притвориться на мгновение.

Рядом с нами раздается горловой звук, и я, приоткрыв один глаз, вижу Йена, очевидно, посланного Одри. Он сверкает наглой ухмылкой.

– Могу я вас