Копьё Маары - Евгения Витальевна Кретова

– Это снова я с матушкой твоей, Енисея, – прошептал он.

Губы дрогнули, и его морщинистое лицо озарило счастье, в глазах засияли слезы.

– Не плачь, батюшка, – шептала Енисея, обнимая отца за плечи.

Он погладил ее по волосам, заглянул в глаза:

– У тебя ее глаза… Как я мог забыть об этом? – Он прижал голову дочери к своей груди и долго стоял так, едва дыша.

А Могиня продолжала. Взмахнув еще раз руками, она словно перелистнула страницу книги: перед ними снова оказалась та самая комната, в которой десять лет назад молодой отец семейства давал наказ своим девятерым сыновьям и дочери. Вот ее заплаканное лицо мелькнуло в последний раз и исчезло за тяжелой дубовой дверью. Волхв на картинке хмуро смотрел на долину. Из соседней комнаты, держа в руках рукоделие, вышла женщина, очень похожая на нынешнюю Енисею: тот же пронзительный взгляд, те же соломенного цвета волосы, тот же овал лица, поворот головы, изгиб губ…

– Мама! – ахнула Енисея.

Женщина подошла к Велимудру, положила голову ему на плечо:

– Ведь Маара же ничего тебе не говорила, так? – прошептала она.

Жрец в видении простонал:

– Я видел, что уходит Сила. Она пропала у дальнего предела, у порогов. Теперь настал черед и нашей долины. Енисея встанет перед воротами, и Сила, уходя, унесет ее с собой в храм, где она укроется от беды.

Женщина тяжело вздохнула:

– А если она умрет в том мире? Что, если об этом узнают Боги? Что, если они накажут тебя за обман?

Велимудр качнул головой:

– Я все продумал… Она останется жива…

Женщина заглянула ему в глаза, проговорила с горечью:

– Ты хочешь обмануть Маару.

Жрец – и тот, что стоял у окна полупрозрачной фигурой, и его постаревший оригинал – низко опустил голову.

Но тут же очнулся, словно вспомнив о гостях.

– Велики дары твои, волшебница, – улыбнулся он Могине. – Я уж и забывать стал, что человеком был, что ведал любовь и счастье…

Могиня удовлетворенно улыбнулась.

– Так зачем пришли вы? Какой прок вам от обезумевшего от горя старца? – отозвался Велимудр.

– Мы поведаем тебе, отче, все как есть, а ты сам решай, поможешь али напрасно мы явились, – и Могиня удобно устроилась на полу, приготовившись к долгому разговору.

Глава 17

Молитва

– Останови!

Магда выскочила из машины, даже не дождавшись, пока водитель припаркует неповоротливый автомобиль. Рядом завизжали тормоза.

– Да куда ты прешь! – ругнулся в открытое окно водитель.

Но Магда его не слышала.

– Прости, командир, – извинился Сергей Александрович перед водителем, – она, наверно, тебя не увидела…

– Ненормальные, – примирительно пробурчал водитель, трогаясь с места, – напокупают себе корабли на колесах, не видят ни черта, а ты за них отвечай…

Не слушая, Сергей Александрович быстро хлопнул дверцей и побежал за женой. Та уверено прошла через стоянку, проскользнула мимо разномастной толпы туристов.

– Ты чего? – Он перехватил ее за локоть у кованых ворот.

Она резко повернула узкое встревоженное лицо.

– Сережа, давай пойдем вместе.

Он помялся, с сомнением поглядывая во дворик сквозь вензеля на воротах, поморщился.

– Не верю я в это все, ты же знаешь… – но последовал за ней.

Она долго крестилась и кланялась на ступеньках. Он ежился на ветру, уже открыв для нее дверь. Терпеливо ждал, стараясь не замечать удивленных взглядов.

Наконец, накинув на голову шарф, Магда проскользнула внутрь.

Сергея Александровича накрыла с головой жаркая волна тысяч свечей, золота и человеческих молитв. Он сразу растерялся в этой странной толпе шепчущих людей, их усердных поклонов, величественных песнопений и голосов. Вытянув шею, он едва успевал следить за знакомым бирюзовым шарфом. Вон тот мелькнул около свечной лавки с церковной утварью и проскользнул дальше, окончательно смешавшись с толпой.

Церковная служба только закончилась, и верующие медленно покидали храм. Кто-то важно и чинно переговаривался, кто-то суетливо крестился, кто-то с любопытством рассматривал витрину церковной лавки.

Сергей Александрович решил подождать, пока толпа схлынет, прижался к колонне и из своего укрытия наблюдал за женой.

Магда подошла к иконам. Потемневшие лики словно невзначай подглядывали за ней.

Свечи догорали в больших круглых подсвечниках. Церковный служка вынимал огарки, тут же очищая от капель мягкого воска позолоту.

Магда растерялась.

Последний раз она была в храме лет пять назад, подавала записку за здравие новорожденной племянницы – просто пришла в церковную лавку, протянула купюру, положила в специальный ящичек листок с написанным именем малышки. Ни к иконам не подходила, ни на людей не смотрела.

А сейчас захотелось побыть здесь. И она была поражена и даже немного подавлена мощью позолоты, гулом голосов, звонкостью песнопений.

Словно маленькая девочка, она растерянно прижала к груди длинную свечу и замерла.

– Ты чего, дочка? – услышала она за спиной.

Низенькая сгорбленная старушка со светлым взором на спокойном, умном лице замерла у икон.

– Бабушка, я свечу хотела поставить.

Старушка понимающе кивнула, охотно уточнила:

– За здравие али за упокой?

Магда вздрогнула:

– За здравие… Чтобы сын дорогу домой нашел…

Седая старушка бросила на нее полный сочувствия взгляд.

– К Богоматери Пресветлой обращайся. Ее моли, заступницу нашу… Вот сюда ставь, на круглый подсвечник, дочка. Все будет хорошо, милая! Помогай тебе Господь!

Храм опустел. Магда медленно прошла вдоль икон, вглядываясь в задумчивые лики святых. Ее гулкие шаги отражались от стен. Мелко подрагивали огни свечей перед иконостасом. Батюшка в сторонке тихо говорил с молодой женщиной, что-то советовал ей, а та смиренно кивала и тайком вытирала уголком платка слезы.

И вот она нашла Ее.

Мягкий овал лица, легкая полуулыбка, смиренно опущенные ресницы. Неимоверная сила и нежность материнских рук, прижимающих к себе свое Дитя, загораживая от Него до поры все людские беды.

Магда медленно опустилась на колени. Всмотрелась в изображение.

Светлый образ затуманился, очертания пространства растаяли, звуки стихли. Остались только они во всем мире: коленопреклоненная земная женщина с тоской о своем ребенке и Богоматерь, прижимающая к груди Младенца.

– Пресвятая Заступница! – горячо шептала Магда. – Пощады прошу! Знаю, гневаешься на меня. Знаю, я многого не сделала, что должна была. Знаю, виновата я, во всем одна виновата – не уберегла, упустила сокровище мое, семью разрушила. Любви не имела. Жалела себя слишком, что одна все время, что все хлопоты о детях на мои плечи легли, что в жизни ничего и не вижу, кроме забот о доме, о детях, о муже. Подруги уже всего добились, а я все в