Праздничные истории любви - Светлана Лубенец

— А у тебя ничего, уютненько, — заключил Васька, пройдясь по Алиной комнате.

— Угу, все говорят, — кивнула она.

— О, кошка! Как зовут?

— Самое обыкновенное кошачье имя.

— Мурка?

— Ага.

— Не кусается?

— Не-а.

Васька гладил Мурку по пушистой серой шерстке, и Але хотелось, чтобы больше никто не приходил. Ну что им всем стоит заблудиться и не найти ее дом?

Никто, конечно, не заблудился. Даже Лиля прекрасно нашла дорогу без посторонней помощи. Васька выскочил в прихожую, помог ей снять куртку. Правда, что с ней делать потом, не знал, и сунул Але в руки.

— Еще тапочки есть? — суетился он, пока Аля вешала куртку в шкаф. — А то я свои…

— Есть, — утешила она. — Причем женские. А сорок пятый размер оставь себе!

— Проходи, садись… — Васька обращался с Лилей как с фарфоровой статуэткой.

Аля даже огляделась на всякий случай — у себя ли она дома? И, вздохнув, отправилась на кухню за чаем.

Когда она вернулась, Антон уже сидел за ее компьютером, Васька щелкал пультом музыкального центра, и девчонки, хихикая, рассматривали какой-то журнальчик. У нее таких сроду не водилось, где взяли, интересно, с собой, что ли, принесли?

Васька вскочил, взял с подноса в Алиных руках чашку и понес ее Лиле. Девочка хмыкнула и бухнула поднос на стол рядом с клавиатурой. Горячий чай опасно плеснулся.

— Ты что? — отдернул руку Антон.

— Ничего, — отрезала Аля. — Работать давайте. У кого какие ассоциации с «Ладьями»?

— Вода, озеро, парус… — послушно сказал Васька.

— Как оригинально! Это же первое, что приходит в голову!

— Шахматы, — добавила Надя. — Клетки, ход, битва…

— Ну это вообще не ассоциация, а просто описание, — снова забраковала Аля.

— А у тебя какие ассоциации? — прищурилась Надя.

— Так я же продюсер, — парировала она. — Мое дело — деньги считать.

— Мы же договаривались все вместе работать, — вмешался Васька.

— Упряжка лошадей, — послушно сказала Аля. — Большой театр. Аполлон.

— Почему? — удивился Васька.

— Потому что фирма, если кто забыл, называется «ЧЕТЫРЕ ладьи»!

— Супер! — вдруг высказался Антон.

Аля так и не поняла, одобряет он ее или просто прикалывается.

— Ну, ну, оригинально, конечно… — протянул Васька. — Только очень уж сложно. Народ нас не поймет, короче. Проще надо быть, и люди потянутся, как учил нас великий Крюков!

— А я, может, не хочу, чтобы ко мне всякие… тянулись, — дернула плечом Аля.

— А ты-то тут при чем? — Васька не подал виду, но она заметила, что ее слова его задели. — Мы же для народа работаем. Вот и надо быть ближе к народу.

— Вась, ты что-то прямо как в учебнике истории заговорил, — ехидно сказала Аля. — Вроде мы декабристов уже давно прошли!

— Ребят, хорош! — вмешался Антон. — Работать давайте!

— Ладно, работаем, — согласился Васька и задумался. — О, смотрите, придумал!

Он схватил бумагу и принялся рисовать:

— Высокие горы. Потом камера смещается вниз, на горное озеро. По озеру плывет ладья. А потом озеро трансформируется в шахматную доску, а ладья — в фигуру. Ну как? Круто?

— Вообще-то ладей четыре, — напомнила Аля.

— Ну какие проблемы, — не смутился Васька. — Пусть будут четыре. Так даже круче — встают по углам доски, на свои законные места.

— И что все это значит? — поинтересовался Антон.

— Путь — это развитие, — деловито пояснил Васька. — А фигура, стоящая на доске, — стабильность.

— Ага, пока ее не съели, — встряла Аля.

— Не придирайся!

— И народ, конечно, твои ассоциации поймет, как дважды два…

— А мне нравится, — прощебетала Лиля. — Я уже вижу, как это нарисовать…

— Ну здорово, — просиял Васька. — Значит, так и оставляем? Эх, жалко, без людей надо, — вздохнул он. — А то, Лиля, с твоей внешностью только в кино сниматься, я уж не говорю о рекламе!

Лиля смущенно опустила глаза.

Аля глотнула остывший чай.