Моя Нирвана - Инна Инфинити

— А то что? — повышает голос и усмехается.

— А то зубов не досчитаешься.

Яр скептически смеется. Как же он меня бесит. С детства. Эта их дружба с Лизой меня всегда просто вымораживала. Вечно он везде с ней. Весь Инстаграм в совместных фотографиях что у нее, что у него. И бейсбол этот, в который Лиза играет вместе с ним…

Что это вообще за игра дебильная?

— А я смотрю, ты все не успокоишься по поводу нашей с Лизой дружбы. — Говорит, отсмеявшись. — Завидуешь? Или ревнуешь?

Последнее слово вгоняет меня в ступор. Потому что, черт возьми, оно как никак лучше подходит к тому, что я чувствую, когда вижу их вдвоем.

И это как чистосердечное признание самому себе.

Ведь нет ничего сложнее, чем признаться самому себе в том, в чем признаваться не хочется.

— Я тебя предупредил, — выдавливаю, глядя в глаза Ярославу, и сажусь в машину.

За секунду завожу мотор и бью по газам, оставляя придурка стоять в столбе пыли. Я выжимаю педаль почти до упора, хотя Золотой ручей это всего лишь небольшой элитный поселок, и максимально допустимый здесь скоростной режим — 60 километров в час. Но это признание самому себе разъедает внутренности, словно ядовитая кислота, заставляя творить на дороге безумные вещи.

— Миш, давай чуть помедленнее, — осторожно говорит Виолетта, которая уже вжалась в кресло.

Я и сам понимаю, что пора бы успокоиться, но не могу, потому что руками и телом до сих ощущаю тепло Лизы. Как она прижималась ко мне в ванной, когда я ее обнял. Как схватила за шею и притянула к себе, когда я опустил ее на кровать. А ее запах… Он всегда не давал мне покоя.

Постепенно беру себя в руки и снижаю скорость. Мы уже выехали на трассу и действительно не хочется, чтобы на хвосте повисли менты, требующие в громкоговоритель остановиться. Еще минут через десять мне окончательно удается совладать с собой, и я даже включаю музыку.

— У тебя очень милая семья, — подает голос Виолетта.

— Ты им тоже понравилась.

Замечаю боковым зрением, как она улыбается.

— У тебя такая крутая мама! Она училась в Гарварде! — восхищенно выпаливает. — Это же обалдеть просто! Гарвард!

— Угу.

— Теперь понятно, почему твои родители так хотят, чтобы ты получил диплом, — слегка смеется. — У них ведь такое престижное образование.

— Да, и только я один в нашей семье всегда ненавидел учиться.

— Но внешне ты на своих родителей не очень похож, кстати.

— Мама говорила, что я пошел в ее бабушку.

Однажды лет в 13 я и сам задал родительнице этот вопрос: почему Ира и Леша похожи на них с папой, а я — нет? Мама ответила, что я точная копия ее бабушки, которой уже давно нет в живых.

Вета тянется ко мне рукой и взлохмачивает волосы на макушке. Затем аккуратно ведет пальцами к затылку, спускается по шее, слегка царапает ее ноготками. Ненасытная кошка.

Сворачиваю машину на проселочную дорогу и отъезжаю метров 500 на безлюдный пустырь. Виолетта уже расстегивает мои брюки и забирается на меня сверху. Я же спешу расстегнуть молнию ее платья и спустить его вниз, оставляя девушку лишь в красивом белом лифчике. Несколько секунд просто смотрю на Виолетту.

Кареглазая брюнетка с загаром. Мой идеальный типаж. Именно таких девушек я всегда себе выбирал. Бывали еще шатенки, рыжие с веснушками, крашенные в экстремальные цвета типа розового или зеленого, но чаще все-таки брюнетки. И только блондинок у меня никогда не было.

Давай, Миша, скажи честно самому себе, почему у тебя никогда не было блондинок. Сделай еще одно чистосердечное признание.

Расстегиваю ее лифчик и бросаю на соседнее сиденье. Привлекаю Виолетту к себе и глубоко вдыхаю приторно сладкий запах девушки. Мне нужно вытравить из головы запах айвы. Беру в ладонь длинные черные волосы и просеиваю их сквозь пальцы. Нужно вытравить из памяти светлые волосы.

У меня нет ничего кроме чертовой интуиции, а записывать себя в извращенцы очень не хочется. Поэтому и не было никогда блондинок. Потому что любая светлая женская голова слишком напоминает.