Научный эксперимент - Татьяна Герцик

Милена с трудом сдерживала слезы. У Дениса есть невеста? Как так можно? Иметь невесту и ухаживать, другого слова она и подобрать не могла, за другой? А она уже позволила себе на что-то там надеяться…

Шмыгнула носом, изо всех сил жалея себя. Верить в невесту не хотелось. Может, здесь все-таки какая-то ошибка? Прикрыла глаза, припомнила выражение лица Дениса, с которым он порой на нее смотрел. Кроме нежности там присутствовало и еще что-то. Какой-то странный интерес. Будто он смотрел не на нее, а на сложную задачку с тремя неизвестными.

И как он ей сказал: он чувствует себя рядом с ней утопленником?

Тогда ее просто покоробило это слово, в его смысл она не вдумывалась, и зря. А что, если оно выражает самую суть его к ней отношения? Он не хотел, но утонул? А не хотел потому, что у него уже есть невеста?

Над всем этим надо подумать. И подумать хорошенько. Она не будет с бухты-барахты с ним рвать. Потому что он ей нравится. Очень нравится. К тому же есть возможность ошибиться. Сначала она про невесту выяснит все сама. Но Дениса спрашивать о ней не станет. Его версия ей не интересна. Она постарается узнать версию той, что назвала себя его невестой.

Только вот как это сделать? Может быть, спросить все конкретно у Иринки? Не хочется так унижаться. Спрашивать у нее то же самое, что кричать на весь белый свет.

Что же делать?

Прерывая ее размышления, в комнату вошла сестренка.

– Спать, всем спать! – сурово скомандовала она и принялась раскладывать свое кресло-кровать.

Милена взглянула на часы.

– Десять часов. Тебе в самом деле пора спать.

– А ты мне мешаешь, – укорила ее въедливая сестренка. – Я при свете не засну, прекрасно знаешь.

Милена послушно ушла на кухню. Там уже обитался Влад.

– Что, Славка спит уже? – она подозрительно уставилась на старшего брата.

– Спит! – он лукаво ей подмигнул.

– Что это с ним?

– Благородная усталость от физической работы.

– От физической работы? – недоуменно переспросила она. – Что вы делали?

– Ездили с батей на дачу, дрова кололи для бани.

– А когда вы венцы прогнившие подвели? – они не мылись в бане этой зимой, потому что два нижних венца с северной стороны прогнили и пропускали холод.

– На прошлой неделе еще. Мы же об этом говорили. Или тебя при этом не было? Хотя ты последнее время в облаках витаешь. Из-за Дениса?

Она нервно заморгала, борясь со слезами. Но справилась с собой и тихо сказала:

– Не знаю. А ты что, с Витьком поссорился? Что-то его давненько у нас не видно.

Влад нахмурился и нервно повел плечами.

– Ну как поссорился. Скорее мы с ним разобрались кое в чем. Так сказать, выяснили наши отношения.

Милена пытливо посмотрела на брата.

– Это надо понимать, что больше он у нас не появится?

– Почему не появится? Парень упорный, и дышит к тебе уж очень неровно. Так что появится, однозначно.

– Он мне не нравится. Скользкий он и непорядочный. И ты зря оставлял меня с ним наедине.

– А что такого? Он что, к тебе приставал? – Влад насторожился, неосознанно сжимая кулаки.

Милена хотела промолчать, как делала всегда, но вспомнила слова Дениса и все-таки сказала:

– Всякое бывало.

Брат хмуро потребовал ответа:

– Почему ты мне ничего не говорила? Почему молчала?

Она опустила голову, вновь почувствовав себя виноватой.

– Стыдно было очень. К тому же, это твой друг. Я думала, ты это поощряешь.

Он взял ее за подбородок, поднял голову и заставил смотреть себе в глаза.

– Послушай меня внимательно, сестренка. Я никогда, понимаешь, никогда не позволю никому тебя к чему-либо принуждать. А оставлял я тебя с ним только потому, что он меня уверял, что вы с ним так славно болтаете. Но сейчас вижу, что он не только болтал.

– Да, он себе много чего позволял. – Милена криво усмехнулась. – Меня все подружки за это ругали.

– Вот как? Не надо было молчать. Я ведь думал, что все в порядке. Хотя мог бы и догадаться, – признал он, предвосхищая ее упрек. – Но одно время я слишком зависел от Витька. Да и верил ему слишком. Теперь понимаю, что зря.

– Почему зависел? – Милена резким движением освободила подбородок, отошла к столу, села на банкетку.

Влад опустился на табурет напротив, обхватил голову руками и с трудом признался: