После падения - Анна Тодд

Хардин

– Хочешь выпить? – спрашивает Лилиан.

– Конечно. – Я пожимаю плечами и поглядываю на часы.

Она встает и открывает бар. Перебирает бутылки, наконец выбирает одну и быстро показывает ее мне, словно Ванна Уайт. Отвинтив крышку с бутылки коньяка, который, я уверен, дороже, чем огромный телевизор на стене, она смотрит на меня с притворным сочувствием.

– Ты не можешь постоянно трусить.

– Заткнись.

– Ты так похож на нее, – хихикает она.

– На Тессу? Нет, абсолютно. С чего ты взяла?

– Нет, не на Тессу. На Райли.

– Чем именно?

Лилиан наливает темный коньяк в бокал и передает его мне, а потом опять усаживается на диван.

– А себе не нальешь?

Она царственно качает головой:

– Я не пью.

Конечно, не пьет. Мне тоже не следует пить, но слегка сладковатый, насыщенный аромат коньяка уносит воспоминание прочь.

– Так ты скажешь мне, чем я на нее похож? – Я в ожидании гляжу на нее.

– Вы оба такие; она тоже всегда ведет себя так, словно сердита на весь мир. – Она изображает на лице преувеличенное страдание и подгибает под себя ноги.

– Ну, может, она на что-то злится, – защищаю я ее подругу, хотя совсем ее не знаю.

И одним глотком наполовину опустошаю бокал. Коньяк крепкий, выдержан до совершенства, чувствую, как меня обжигает до пальцев ног.

Лилиан не отвечает. Вместо этого она поджимает губы и смотрит на стену позади меня в глубокой задумчивости.

– Я не какой-нибудь доктор Фил[2], без всяких «Хочешь поговорить об этом?», или там чертова «Кумбайя»[3], – говорю я, и она кивает.

– Я и не жду «Кумбайю», но считаю, что ты должен, по крайней мере, придумать план, как извиниться перед Тамарой.

– Ее зовут Тесса, – поправляю я, внезапно раздражаясь из-за этой мелкой ошибки.

Она улыбается и перекидывает свои каштановые волосы на одно плечо.

– Тесса, извини. У меня двоюродную сестру зовут Тамарой, наверное, я сейчас думала о ней.

– С чего ты решила, что я стану извиняться? – Я прижимаю язык к нёбу в ожидании ее ответа.

– Шутишь, что ли? Ты должен извиниться! – почти кричит она. – По крайней мере, ты должен сказать, что поедешь с ней в Сиэтл.

Я устало морщусь.

– Я не собираюсь в Сиэтл, черт возьми.

В конце концов, почему Тесса и эта гребаная Тесса номер два заставляют меня ехать в Сиэтл?

– Тогда, я думаю, она уедет без тебя, – отвечает она отрывисто.

Смотрю на нее, на эту девушку, которая, как я думал, сможет меня понять.

– Что ты сказала? – Я резко ставлю бокал с коньяком, так, что коричневая жидкость выплескивается и растекается по белой поверхности стола.

Лилиан удивленно поднимает брови.

– Я сказала, что думаю, что она уедет без тебя, потому что ты пытался помешать ей снять квартиру, а значит, не готов двигаться по жизни вместе.

– Да мне совершенно насрать на то, что ты думаешь.

Хочу уехать. Я знаю, что она права, но не могу этого признать.

– Да, ты переедешь с ней, ты просто не можешь это признать. Ты пришел, чтобы разобраться в себе. Ты притворяешься, что тебя все это не касается, но на самом деле тебя эта ситуация сильно беспокоит.

Снова беру бокал и допиваю остатки, потом встаю и иду на выход.

– Ты обо мне всего не знаешь, – цежу я сквозь зубы.

Лилиан встает и случайно касается меня.

– Да. Как я и говорила, ты очень похож на Райли.

– Тогда мне ее жалко, потому что ей приходится терпеть, – начинаю я раздраженно, но останавливаю себя: ведь Лилиан не сделала ничего плохого, она на самом деле пытается помочь мне и не заслуживает моего гнева.

Я вздыхаю.

– Прости, ладно? – Я иду обратно в гостиную и шлепаюсь на диван.

– Видишь, извиняться не так сложно, не правда ли? – Лилиан улыбается, подходит к бару и приносит коньяк. – Думаю, тебе нужно еще выпить. – Она улыбается и берет мой пустой бокал.