Возьми меня с собой - Патриция Филлипс

Еда была настолько вкусна, что даже настойчивое внимание сэра Майлза помешало ей наслаждаться лишь отчасти. Хозяин развлекал гостью, стараясь изо всех сил – по большей части потчевал скабрезными историями из придворной жизни. Сэр Майлз пил вино, как воду, но Дженни и после двух бокалов чувствовала себя как-то очень странно. В голове гудело, да и желудок реагировал на непривычную пищу возмущенным урчанием.

– Благодарю вас за щедрость, сэр Майлз, вы были очень добры, – сказала Дженни, вставая.

– О, зачем спешить, драгоценнейшая Дженни, – слегка дрожащим голосом проговорил сэр Майлз. – У меня есть для вас подарок.

У Дженни екнуло сердце. Если благородный господин дарит что-то бедной девушке, то всем понятно, что он попросит взамен.

– Большое спасибо, вы уже сделали мне подарок. Угощения достаточно.

Не слушая ее, сэр Майлз прошел к небольшому золоченому столику в дальнем углу, выдвинул ящик и достал нечто воздушное.

– О, Дженни, это лишь малая дань вашей красоте. Если бы я встретил вас раньше… Слишком много женщин было в моей жизни, слишком много всего, что подточило мои силы.

Он сунул ей в руки шаль из органзы с прикрепленной к ней искусно сделанной розой из серебристой ленты.

– О, ведь это та самая лента, что вы купили у меня! – воскликнула Дженни, разглядывая розу на свет.

– Белошвейка-француженка специально для вас ее сделала. Но вы недостаточно внимательны, моя милая. Посмотрите хорошенько, это маленькое добавление – в знак моего почитания.

Дженни взглянула туда, куда указывал тщательно обработанный ноготь сэра Майлза, и только тогда заметила две крохотные капельки росы на лепестке розы.

– Алмазы! Какие чудные! Словно роса! Но я не могу принять такой подарок! – воскликнула Дженни в испуге. При мысли о том, что сэр Майлз потребует взамен, у нее по спине пробежал холодок.

– Бриллианты, мое сокровище. Вы примете этот подарок, Дженни, и, уверяю вас, это только начало.

– Ни за что.

– Мой ангел, вы станете украшением двора. Своей красотой вы затмите даже леди Каслмейн. Вы увидите, какой будет фурор, когда я представлю вас в качестве моей…

– Я пока не ваша и никогда вашей не буду! Мне жаль, если вы неправильно расценили то, что я согласилась с вами поужинать. А теперь я должна уходить. До свидания!

– Сокровище, истинное сокровище, посмотришь на вас – сама невинность. Дженни, я осыплю вас подарками – идите в мои объятия, я жажду вас, сольемся в восторге!

Дженни опрокинула стул, замедлив продвижение сэра Майлза, а сама бросилась наутек. Однако ее сопротивление только его разжигало. Он пустился за ней в погоню, с ходу перепрыгивая через все препятствия, что оказывались по ее милости у него на пути.

– Пустите! – завопила Дженни, когда он наконец настиг ее и схватил за запястья.

– Довольно! Хватит! Или ты хочешь, чтобы я все силы растратил на погоню? Я и так весь горю. Иди ко мне, дай мне прикоснуться к тебе, дай вкусить от твоих прелестей.

Сэр Майлз без дальнейших проволочек привлек Дженни к себе, перевернув при этом инкрустированный столик с безделушками, которые посыпались на ковер. Дженни сопротивлялась изо всех сил, но сэр Майлз был сильнее. Кроме того, он продолжал расценивать ее борьбу как ход в любовной игре. Он зажал ей рот своим, и Дженни едва не задохнулась от отвращения. Не думая, что делает, она изо всех сил ударила его по лицу.

Сэр Майлз слегка растерялся. Глаза ее горели гневом – едва ли она сейчас играла.

– Мне перестает это нравиться, – прорычал он. Настроение его резко изменилось, когда он понял, что Дженни вовсе не флиртует. – В чем дело? Твоя тетя заверила меня, что ты будешь покладистой.

– С какой стати она мной распоряжается?

– Договор есть договор, глупая девка! Я тебя купил, и сегодня ты будешь моей. Если потребуется, я возьму тебя прямо здесь, на полу!

Дженни метнулась к двери, но сэр Майлз ее опередил. Схватив ее поперек талии, он потащил отчаянно размахивающую руками и ногами Дженни на кушетку возле открытого окна. Одной рукой он уже мял ее грудь, хрипло дыша ей в ухо.

– Довольно, Дженни! Я сейчас взорвусь! Поцелуй, чуть-чуть ласки – я многого не прошу, – шептал он, покрывая ее шею и грудь жаркими поцелуями.

– Я ничего не знала! – кричала она, стараясь увернуться от его мокрых губ. – Я не хочу вас и по доброй воле не отдамся!

– Тогда я возьму тебя не по доброй воле, но возьму, так или иначе, – с ледяным спокойствием объявил сэр Майлз. Не было больше ни ласковых речей, ни приторных взглядов. Перед ней оказался совсем другой человек, и рыбьи глаза его горели холодной яростью.

Дженни завопила, надеясь, что слуги придут ей на помощь, но хозяин дома зажал ей рот рукой.

– Молчи, дура. Ты сама этого хотела. Страсть должна была стать украшением этого вечера, но если тебе по душе насилие, пусть будет так.

Дженни испугалась не на шутку. Слезы выступили у нее на глазах – слезы страха и бессилия. Но в этот момент сэр Майлз на мгновение отвлекся, чтобы расстегнуть штаны, и Дженни изо всех сил ударила его ногой в пах. Задохнувшись от боли, он согнулся пополам, и Дженни, вскочив с кушетки, бросилась к распахнутой двери в сад и едва не свернула лодыжку, оступившись на мраморной ступеньке.

– И куда ты думаешь отсюда выбраться, глупая девка? – крикнул вслед ей сэр Майлз. Он уже немного оправился от удара и, выйдя на террасу, вглядывался в темноту. – А, вот ты где! Ну, там и оставайся. Свежий воздух прочистит тебе мозги. Черт меня дери, если я пойду за тобой. Сама притащишься. Может даже, я оставлю тебя своему слуге. Джеку понравится. Можно и еще кого-нибудь позвать ему на подмогу.

Довольно прищелкнув языком – идея насчет Джека показалась сэру Майлзу занимательной, – он с треском захлопнул дверь в сад и исчез в доме. Дженни опустилась на скамейку и заплакала. Ее трясло то ли от холода, то ли от переживаний. Дверь, ведущая из сада в дом, была заперта. Стучать и кричать бесполезно – никто на помощь не придет. Стена, отделяющая сад от улицы, была довольно высокой, к тому же с железными пиками наверху. Даже если ей и удастся выбраться отсюда, куда идти? Можно себе представить, что сделает с ней Пэт, когда узнает, как все обернулось. Все, все в жизни Дженни пошло вкривь и вкось с того жуткого дня в «Короне и розе». Убитый ею дядя являлся Дженни в кошмарах, и тогда она вскакивала в холодном поту. Никогда не будет ей прощения за смертный грех.

Дженни совсем упала духом. Она заплакала еще горше – она плакала о своей погубленной душе, о расчетливой жестокости близких, а самое главное – о предательстве любимого.

– Будь ты проклят, Кит Эшфорд, – громко сказала она. – Даже если ты приползешь ко мне на коленях, ты от меня ни слова не добьешься. – На сердце немного полегчало, хотя Дженни понимала, что клятва ее невыполнима.