Обжигающая любовь - Нэн Райан

— С тех пор мы стали лучшими друзьями, не так ли, шейх?

— Самыми лучшими, — подтвердил Шариф.

Шонси продолжал делиться с Тэмпл красочными воспоминаниями молодости. Он рассказал ей, как они оба, оторванные от родины, пытались привыкнуть к жизни на чужбине. Как учили новый язык. Осваивали новую культуру. Скучали по дому.

Тэмпл слушала и не могла наслушаться. Но, к неудовольствию Тэмпл, едва ленч завершился, Шариф объявил, что мужчины не обидятся, если она их оставит. Все трое встали из-за стола, и мужчины проводили взглядом прелестную американку. Едва Тэмпл скрылась за пологом, закрывающим вход в шатер, как Шонси рухнул на стул и замотал своей светлой гривой.

— Боже правый, Кристиан, как тебе это удалось? Где ты с ней познакомился? В Лондоне? Женщины все еще не в силах противостоять тебе, не так ли? И она последовала за тобой в пустыню после первой же ночи любви, так?

— Никуда она за мной не последовала, — мрачно ответил Кристиан, глядя Шонси прямо в глаза. — В Лондоне я с ней не знакомился. Я видел ее всего один раз. Я узнал, что она собирается в Аравию. Я дождался, когда она отправится в путь через пустыню, и похитил ее.

— Похитил ее? — Шонси нахмурился. — Что ты имеешь в виду?

— Похитил в буквальном смысле.

У Шонси от удивления и ужаса глаза на лоб вылезли.

— Не может быть, Кристиан! Ты что, не знаешь, кто она? Тэмпл Лонгуорт, безрассудная дочь самых богатых людей Америки.

— Ее мать носила фамилию Дюплесси, — тихо заметил Шариф, протягивая руку за чашечкой кофе.

— Да, а ее отец — Лонгуорт! Думаю, президент Маккинли уже снаряжает флот, чтобы идти на тебя войной. О чем ты только думаешь, друг мой? Шариф сделал маленький глоток кофе. — Это было необходимо сделать.

— И чем все это закончится?

— Ты знаешь, я прилагал бесконечные усилия, чтобы заставить концерн Дюплесси прекратить поставки оружия и боеприпасов туркам. У меня ничего не вышло. — Глаза его полыхнули ненавистью. — Ты же знаешь, четыре века мой народ страдает под властью турок. Этому нужно положить конец.

— Я разделяю твои чувства по поводу турок, но похищение невинной женщины… — Шонси осуждающе покачал головой. — Кристиан, ты знаешь, я отношусь к тебе, как к брату, но ты на ложном пути. Он до добра не доведет.

— Я пойду на все, лишь бы заставить Дюплесси прекратить снабжать оружием агу Хусейна и его выродка. Должен ли я напоминать тебе, что сделал султан Хусейн с моими настоящими родителями? Неужели не знаешь, каким мукам подверг Мустафа мой народ?

— Нет, нет, успокойся… Но все равно то, что ты сделал, несправедливо. Тэмпл Лонгуорт виновата только в том, что родители ее богаты, а сама она пресыщенная красавица, которая сломя голову бросается в любую авантюру. Кристиан, она заслуживает лучшей доли. Она не имеет отношения к снабжению турков оружием.

Шариф внезапно поднялся.

— Не хочешь ли осмотреть мои конюшни? У меня появилось несколько новых жеребцов, которых мне не терпится показать тебе.

— Отлично, пойдем посмотрим.

Но беседа не прервалась. Двое друзей продолжали пылко обсуждать судьбу Тэмпл. Шонси умолял Шарифа освободить ее. Он уверял Шарифа, что если ее отпустить с миром, не причинив ей вреда, то она может не сообщать своей семье о похищении. В противном случае Тэмпл и ее семья окажутся в двусмысленном положении. Шариф отказывался даже обсуждать этот вариант. Он упрямо настаивал на том, что Тэмпл будет освобождена только после того, как ее дядя, Джеймс Дюплесси, прекратит поставки оружия проклятым туркам.

— Она прибудет в Багдад в точном соответствии с выработанным ею планом и ожиданиями семьи и снова отправится в погоню за удовольствиями, словно и не было в ее жизни этого похищения, — заключил Шариф.

— Тебя просто вздернут за это, — рассердился Шонси.

— Если будет на то воля Аллаха высокого, великого, — поставил точку в разговоре молодой шейх.

Тэмпл и Шонси стали друзьями. Более разговорчивый, чем его друг Шариф, Шонси выплескивал на довольную слушательницу многочисленные истории о времени, которое друзья провели в Оксфорде. Это он поведал Тэмпл, что после окончания университета они поклялись не прерывать дружбу.

— Конечно, мы встречаемся не так часто, как нам хотелось бы, — посетовал Шонси примерно через неделю после приезда.

В этот день Шариф был занят делами племени, а его друг и возлюбленная сидели в тени навеса и беседовали.

— Но хотя бы раз в два-три года нам удается увидеться. Шариф думал, что я приеду на два-три месяца позже, но я выбрался сейчас.

— Понятно, — пробормотала Тэмпл, вспоминая, как вел себя шейх в то утро, когда приехал Шонси. Только теперь она поняла, что Шарифу пришелся не по душе столь поспешный визит. Вряд ли Шариф хотел, чтобы Шонси знал о ее существовании, вернее, о том, что он совершил. Но Тэмпл решила пока не задавать лишних вопросов.

— Так Шариф навещал вас в Америке? — поинтересовалась женщина.

— Конечно. Раз в несколько лет он прилетает в Америку и проводит у меня на ранчо в Техасе несколько недель, а в следующий раз я навещаю его здесь, в пустыне, или в Изумрудном городе.

— В Изумрудном городе? — удивилась Тэмпл.

— Неужели Шариф не рассказывал вам об этом?

— Даже никогда не упоминал этого места.

— Он всегда был немногословен.

— Шонси, пожалуйста, расскажите мне об этом.

— Только не говорите ему, что я проболтался.

— Никогда в жизни, — пообещала Тэмпл.

Шонси ухмыльнулся и взъерошил волосы.

— Часть времени Шариф проводит в своем беломраморном дворце на берегу Средиземного моря.

— Вы смеетесь надо мной.

— Нет. Это небольшое прибрежное поселение, окруженное стеной и тщательно охраняемое. Это место и называется Изумрудный город. Его Изумрудный го род. Оттуда открывается вид такой красоты, что дух захватывает. Наверное, ему следовало бы поселить вас во дворце, вместо того чтобы… чтобы… — Шонси оборвал себя на полуслове, боясь, что и так наболтал лишнего.

Тэмпл потрепала американца по плечу и уставилась на него широко распахнутыми глазами.

— Так… вы все знаете? Знаете, что он похитил меня? Я уверена, что он все рассказал вам. Тогда скажите… почему? Почему меня держат здесь в заточении? Чего он от меня хочет? Когда он?.. — Подняв глаза, Тэмпл заметила, что к ним приближается шейх. — Вряд ли ему понравится, что я расспрашивала вас. Не говори те ему ничего, хорошо? — торопливо проговорила она.

— Ни слова.

И он выполнил обещание.

Огромный, неуклюжий говорливый техасец с копной соломенных волос и изящный молчаливый шейх были прямой противоположностью друг другу. Тем не менее они дружили и, как дети, радовались встрече.