В путь за любовью - Эйна Ли

Всю следующую неделю поезд двигался по течению Суитуотер, углубляясь в Скалистые горы. Чем выше они поднимались, тем более захватывающим становился пейзаж и тем труднее и медленнее делалось продвижение вперед. Многие тропы были такими узкими, что едва мог проехать фургон, тут и там встречались крутые обрывы высотой в несколько сот футов, но попадались и плоские, заросшие травой горные луга.

Погода стояла хорошая, лучше, чем они предполагали: теплые, солнечные дни, прохладные ночи, ни дождя, ни снега.

До Южного перевала оставалось несколько дней пути, когда утром, проснувшись, люди обнаружили, что небо обложено облаками, а в отдалении вспыхивают молнии. Когда поезд тронулся, на землю упали первые капли дождя. Не прошло и часу, как на них обрушилась настоящая буря.

С неба потоками лилась вода, фургоны качались и скрипели под порывами неистового ветра, который грозил перевернуть их.

По крутому подъему продвигались крайне медленно. Часто мужчинам приходилось толкать фургоны, скользившие на мокром граните. Мулы и волы пугались и натягивали поводья, когда ломаные стрелы молний раскалывали небо под оглушительные раскаты грома. Детский плач и надрывные вопли животных вплетались в общую какофонию возничих криков и свиста кнутов.

Клэй по узкой тропе вел фургон вверх, на плато. До его края оставалось не больше десяти футов, когда яркая вспышка прорезала небо и молния ударила в край обрыва над ними. Несколько кусков гранита откололись и полетели вниз, в ущелье. Ребекка закричала. Мулы в ужасе шарахнулись, и несколько мгновений фургон балансировал на краю обрыва, пока Клэю не удалось обуздать животных. Слава Богу, они благополучно добрались до плоской площадки, где Скотт велел всем передохнуть. Пока ждали другие фургоны – в поезде их осталось вдвое меньше, чем выехало из Индепенденса, и времени на ожидание уходило не так много, – Клэй распряг мулов, Гарт развел под брезентом небольшой костерок, и Ребекка поставила на него кофе.

Когда он сварился, гроза уже закончилась и сквозь темные тучи прорезались ослепительные лучи солнца. Ребекка с кружкой в руках стояла у обрыва и любовалась величественной красотой горного массива. На небе появилась радуга – казалось, до нее можно дотронуться.

– Не подходи близко к краю, – предупредил Клэй.

– О, Клэй, здесь такой вид…

Ребекка обернулась, собираясь отойти, и тут раздался крик. У фургона, который поднимался по тропе, отлетело колесо. Ребекка с ужасом глядела, как фургон покачнулся. Ось треснула. Упряжка отделилась от фургона. Несколько секунд фургон балансировал на самом краю, а потом полетел в ущелье. Крики людей, оставшихся в злополучном фургоне, затихали где-то внизу.

– Боже милостивый… – прошептала Ребекка и опустилась на колени.

– Бекки, иди в фургон, – скомандовал Клэй и пошел за Скоттом, который уже спускался по тропе.

Джим Петерсон и Гарт поймали испуганных животных, оставшихся без фургона, и вывели их наверх.

– Не останавливаться! – прокричал Скотт: возница следующего фургона натянул поводья. – Поднимайтесь! Нет времени на проволочки!

Ребекка с волнением ждала возвращения Клэя. Люди, прибывавшие снизу, были мрачны. За последним фургоном поднялись Клэй и Майк Скотт.

– Кто это был? – спросила Ребекка?

– Фургон Райанов, – сухо ответил Скотт.

– Дон и Каролина Райан?

Скотт кивнул.

– Джим, – обратился он к своему помощнику, – уводи отсюда поезд как можно скорее. Я поведу первую половину, а ты отправляйся со второй через полчаса. Нужно дать им время отдохнуть. Чем раньше мы выберемся отсюда, тем лучше будет для всех.

– Вы не можете просто бросить их там, – убежденно сказала Ребекка.

– Миссис Фрезер, для них уже ничего нельзя сделать, – ответил Скотт.

– Вы не можете знать наверняка! – вспыхнула Ребекка.

– Господи, леди, они рухнули с такой высоты! Такого падения никто не пережил бы.

– Значит, самое меньшее, что мы можем для них сделать, – это похоронить по обряду!

– Даже если мы сумеем туда спуститься, нам нечего будет хоронить, – жестко ответил Скотт. – И я не намерен рисковать ничьей жизнью ради этой бесполезной попытки. – Он зашагал прочь.

Ребекка убежала в фургон, вытирая слезы. Клэй беспомощно смотрел на Гарта.

– Скотт мог бы быть помягче, – сказал он. – Помоги мне, Гарт. Я не знаю, что ей сказать.

– Попроси преподобного. Ты же знаешь, я не выношу вида женских слез.

– Спасибо, братец, – с сарказмом поблагодарил его Клэй. – Ты мне очень помог.

– Клэй, она же твоя жена. Думаю, ты и сам придумаешь несколько слов утешения для нее.

Клэй походил туда-сюда, о чем-то думая, а потом направился к фургону.

– Бекки, тебе получше? – спросил он.

– Я знаю, мистер Скотт теперь меня презирает. Я позволила чувствам взять верх над собой.

– Тебе нечего стыдиться, Бекки.

– Просто все случилось слишком внезапно. Такая трагедия… два человека так легко лишились жизни – будто кто-то задул две свечи. – Она покачала головой не в силах принять правду.

– Бекки, не стоит на этом зацикливаться.

– Клэй, мистер Скотт все верно сказал.

– Он не хотел показаться равнодушным. Скотти эта трагедия потрясла не меньше, чем тебя. Но все по-разному реагируют на горе.

– Я имею в виду то, о чем он говорил в Индепенденсе. Многие из нас не доедут до Калифорнии. Вначале было девяносто восемь фургонов, теперь осталось сорок девять. Кто станет следующим, Клэй?

– Ты близко знала Райанов?

– Не очень. Пару раз разговаривала с Каролиной. В тот вечер, когда мы переправились через Канзас, я отнесла им котелок бобов с говядиной, потому что они не успели приготовить ужин. Когда Дон увидел яблочный пудинг, он так и расцвел, я до сих пор помню эту улыбку… – Ребекка снова расплакалась. – Такие хорошие были люди.

– Что ты думаешь о том, чтобы поставить могильный камень для них? – спросил Клэй.

Она вскинула голову.

– Ты это сделаешь, Клэй? – с надеждой спросила она. – Это было бы проявлением уважения…

– Я возьму топор и раздобуду бревен.

– А у нас есть на это время? Мистер Скотт сказал, что первые двадцать пять фургонов должны уже выезжать.

– Догоним их со второй партией. Ты собирайся, а я пошел за бревнами.

Когда другие увидели, чем занят Клэй, несколько мужчин и женщин поспешили помочь ему, в том числе и священник. Скоро в том месте, где фургон Райанов сорвался вниз, стоял деревянный крест.

Притащили большой камень, на котором Ребекка краской написала: «Светлая память Дону и Каролине Райан». Все собрались вместе, и преподобный Киркланд произнес молитву об упокоении душ, а Том Дэвис пропел печальный церковный гимн.