Египетские ночи - Барбара Картленд

– Я же не виновата, что у меня так много денег, – сквозь слезы сказала Энн. – Если хочешь, мы раздадим их тем, кто в них нуждается.

Тони привлек ее к себе и крепко обнял.

– Тебе не о чем переживать, – успокоил он ее. – Не обращай внимания на мои слова. Просто я слегка испугался, что ты у меня такая независимая.

– Я никогда не стану злоупотреблять своей независимостью, честное слово, – прошептала она и прижалась щекой к его щеке. Он знал: Энн говорит правду.

Застав Эвелин одну, Лидия собралась с духом, словно перед прыжком в воду, и объявила:

– Я не поеду с вами в Англию.

– А я все жду, когда же ты это скажешь, – ответила та.

Лидия посмотрела на свою собеседницу с удивлением.

– Дорогая, до того как я приехала сюда, у меня был долгий разговор с Джеральдом.

Лидия нервно сцепила руки.

– Расскажите, – шепотом попросила она.

– Он рассказал мне все, – продолжала Эвелин. – И почему ты отправила его домой, и что ради тебя он готов на все, даже вернуться к жизни, с которою, как он думал, он порвал навсегда.

– Я ведь правильно поступила, да? – заволновалась Лидия. – Вы ведь согласны со мной, Эвелин?

– Дорогая, – ответила собеседница, – когда мы влюблены, чутье редко обманывает нас относительно тех, кто нам дорог. Кстати, что касается Джеральда, ему не о чем беспокоиться. Все гораздо проще.

– А Маргарет? – спросила Лидия.

Она не смогла удержаться и не задать этот вопрос. Ей не терпелось как можно больше узнать о жене Джеральда.

– Маргарет прекрасно перенесла дорогу, – ответила Эвелин. – Как только она приехала, Джеральд послал за лучшим в Лондоне специалистом, который осматривал ее несколько лет назад в Каире. В целом врач остался доволен ее состоянием, хотя и подтвердил то, что мы и без того знаем. Дни Маргарет сочтены. Полагаю, смерть станет для нее избавлением от страданий.

– А до тех пор, – негромко сказала Лидия, – я в Англию ни ногой.

– Что ж, это разумное решение, – согласилась Эвелин. – Но что ты намерена делать?

– Сегодня утром я уже обо всем договорилась, – призналась Лидия. – Мы с доктором Уотсоном ездили в больницу в Омдурман. Ну, вы знаете эту историю. Пару лет назад эту больницу основали две англичанки. Боже, с какими невероятными трудностями им пришлось столкнуться! На их пути стояли предрассудки, суеверия, едва ли не фанатичная ненависть. Однако в итоге они все преодолели. То, что там делают для местных женщин и детей, выше всяческих похвал. Хотя я и не дипломированная медсестра, думаю, мне тоже найдется, чем там помочь, как в самой больнице, так и за ее пределами. Когда вы с Энн уедете в Англию, я, наверное, поеду туда.

– Как это благородно с твоей стороны! – искренне восхитилась Эвелин.

Решение Лидии растрогало ее до глубины души. От избытка чувств она даже обняла ее.

– Это просто чудесно! Да благословит тебя Бог и поможет тебе в твоих благих поступках!

– Вы расскажете об этом Джеральду? – спросила Лидия. – Не сейчас, чуть позднее, я сама ему напишу. Сейчас у меня нет слов, чтобы выразить то, что я чувствую. Впрочем, может, даже и лучше, если мои чувства останутся невысказанными.

– Джеральд делает все, чтобы стать достойным тебя, – тихо сказала Эвелин. – Он без утайки поведал мне о своей прежней жизни. Как он опускался все ниже и ниже, как искал в алкоголе одного – забвения, до той минуты, как встретил тебя. Разумеется, мне и в голову не могло прийти, что вас ждет что-то подобное, – поспешно добавила Эвелин, – когда отправила тебя с Энн в Каир. Наверное, я совершила великую глупость, что заранее все разузнала, однако Энн, как обычно, не терпелось отправиться в путешествие, так что времени было в обрез.

– Я бы не хотела, чтобы вы хоть на секунду усомнились, – перебила ее Лидия, – что любовь к Джеральду приносит мне счастье. Оно переполняет меня, Эвелин! Нет, я отдаю себе отчет, что мы с ним должны на время расстаться, но это ничуть не уменьшает той радости, какую дарит мне любовь к нему, и ничуть не меняет того, что он тоже меня любит. Надеюсь, в один прекрасный день мы снова будем вместе и даже совьем семейное гнездышко. Но до этого нам обоим предстоит еще очень многое сделать. Вы ведь поможете ему, правда?

– Сделаю все, что в моих силах! – с горячностью воскликнула Эвелин. – И ты сама это знаешь. Джеральд же поймет, что в этом мире всегда найдется кто-нибудь, кто готов протянуть ему руку помощи, – главное, чтобы он сам не оттолкнул эту руку. Думаю, со временем его озлобление на всех и вся постепенно пройдет. Ведь ему будет к чему стремиться, будет ради чего жить.

– А поскольку он борется, – продолжила ее мысль Лидия, – то и я не могу сидеть без дела. Надеюсь, Эвелин, не нужно вам объяснять, что я умею быть благодарной, и я действительно благодарна вам за тот шанс, который вы мне подарили. Ведь только благодаря вам я познакомилась с новыми людьми, благодаря вам встретила настоящую любовь. И все-таки светская жизнь не для меня. Мне непонятно, что так привлекает к ней других. Возможно, я выросла, видя вокруг себя слишком много страданий, чтобы теперь ощущать себя беззаботной. Возможно, я хочу доказать самой себе, что достойна быть женой и даже… матерью.

На следующий день Эвелин отправилась в больницу. Она собиралась осмотреть палаты, в которых предстояло работать Лидии, комнату, в которой она будет спать, людей, из которых будет состоять ее ежедневное окружение.

А поскольку она потом подробно опишет все Джеральду, у того будет исчерпывающая картина ее новой жизни.

В Омдурмане было жарко. Солнце палило безжалостно. Зноем были укутаны базары, дома из необожженного кирпича, берега реки, в которой женщины стирали белье, напевая что-то в такт движениям.

Единственным прохладным местом в городе была больница с просторной верандой. В большие белые двери беспрестанно входили и выходили женщины, некоторые с детьми на руках, другие – поддерживая пожилых родственниц, либо к подругам, которые ждали их у входа после удачной операции.

Вся атмосфера этого здания была пронизана радостью и благополучием. Эвелин больница чем-то напомнила женский монастырь, каких она повидала в своей жизни немало.

– Лидии здесь будет хорошо, – сказала она себе.

Тем не менее спустя две недели сказать «прощай» оказалось не так-то легко. Лидия стояла на многолюдном перроне, ожидая, когда белый спальный вагон тронется с места, увозя от нее Эвелин, Констанс, Энн, Тессу и Гарольда Тейлора.

Гарольд должен был сопровождать женщин до Порт-Саида, после чего ему предстояло вернуться в Каир.

В Хартуме оставались лишь Лидия и Тони, но через четыре месяца на родину вернется и он. И тогда они с Энн поженятся.

– Прощайте, Эвелин! – сказала Лидия, целуя подругу.

– Береги себя, – сказала та. – Я напишу и расскажу обо всем, что у нас происходит. Главное, не думай, что ты осталась одна. Уверяю тебя, мы будем все время думать о тебе.