Страсти по Марии - Жюльетта Бенцони

По окончании рождественских праздников возобновились строительные работы над дворцом кардинала, а впоследствии этот дворец будет известен как Пале-Рояль, свидетельствующим – по крайней мере так думал архитектор этого творения, Жак Лемерсье, – о звездном часе его заказчика. В тот поздний час возились с жаровнями, пытаясь обеспечить рабочих теплом. Жилые помещения уже были готовы, и хотя внутри все еще пахло краской, в больших каминах полыхало пламя.

Облаченные в красное стражники, как Мария и предполагала, пропустили ее карету беспрепятственно. Один из офицеров отправился с докладом, и к Марии вышел капуцин, некий отец Ле Масль, личный секретарь кардинала. Он провел ее к уже знакомой ей великолепной лестнице, на верхней ступени которой Марию ждала племянница кардинала. На миловидном лице со следами недавних слез не стерлись и признаки пережитого волнения, их не могла скрыть даже обращенная к Марии приветливая улыбка:

– Это вы, герцогиня? В столь поздний час?

– Который час, я знаю, однако мне нужно незамедлительно встретиться с кардиналом. Это весьма важно!

– В любом случае, думаю, он вас примет. Даже будет бесконечно рад встрече…

Видимо, Комбале считала, что Мария окончательно встала под знамена кардинала, а та не стала возвращать ее на землю: все будет зависеть от полученного результата. Симпатичная племянница провела Марию в кабинет со строгой мебелью темного дерева и огромными гобеленами. Суровую обстановку несколько смягчали редкие вещицы: распятие из эмали, украшенные драгоценными камнями кубки и кувшины. Кардинал сидел в широком кожаном кресле с красным пером в руке и составлял письмо. Стол, за которым он сидел, освещаемый двумя подсвечниками, был завален папками и коробками в переплетах зеленого и красного сафьяна вперемешку со свернутыми в трубки картами и бумагами в перевязях. Увидя посетительницу, он со вздохом отбросил перо и направился ей навстречу с протянутыми руками:

– Что за прелестная мысль застать меня врасплох, герцогиня!

В глубоком реверансе Мария приняла его руку, чтобы коснуться губами перстня, после чего поднялась и позволила проводить себя к креслу, стоявшему по другую сторону стола.

– Ваше высокопреосвященство, прошу простить меня за столь поздний визит, но к этому меня принудили крайние обстоятельства. В первую очередь, желая выразить восхищение вашей победой…

– В ваших устах, – кардинал сделал ударение на слове «ваших», – это звучит вдвойне приятней. Видели ли вы королеву?

– Пока еще нет. Все эти дни я скверно себя чувствовала.

– Однако, судя по цвету вашего лица и блеску в глазах, вы уже поправились?

«Господи боже ты мой! – подумала Мария. – Если он станет еще и волочиться за мной, это никак не упростит задачу…»

– Я пока очень слаба, господин кардинал, но, если речь идет о помощи попавшему в беду дорогому существу, нет тех усилий, которые были бы для меня чрезмерны.

– Это поступок христианки и сильной женщины. Не хотелось бы излишне утомлять вас, потому скажите мне, о ком собираетесь вы говорить со мной?

– О герцогине де Конти, моей невестке и моей подруге!

– И которую следовало бы называть мадам де Бассомпьер…

– Ах, вам и это известно? Но их брак был тайным.

– В моих, а скорее в интересах Франции, знать обо всем, что от меня старательно скрывают. Итак, мадам де Конти…

– Только что выслана в замок своей матери…

– Где же может быть лучше, чем в кругу своей семьи? – заметил кардинал желчно.