Солнце мира богов. Том первый - Анна Цой

Она сквасилась сильнее прежнего.

— Он предпочитает чёрный, — поджала губы леди, — но тебе нет смысла ничего шить, — уверенное, — он не пойдет с тобой ни на какой бал. Ни единого раза не согласится, — она вдруг довольно хмыкнула, — попробуешь спросить, и он разозлится.

Я приподняла бровь. Разозлится? Да он такие мои выверты терпит, что такая спокойная лапочка, как я, не сдержалась бы. Так, только глазками сверкает. Серенькими.

— Лорд уже дал своё согласие, — я заставила её вытаращить глаза, — и даже разрешил сшить ему костюм по моему вкусу. Так что, договорились на общее творчество?

Пол минуты тишины, закончившиеся её нервным:

— Нет, — мотнула головой, — если желаешь получить его негодование, то распространяй его только на себя. Уволь меня от своей дурости.

Мой взгляд по какой-то причине метнулся к её руке с поставленной ранее печатью.

— Я могу снять блокировку, — кивнула в её сторону я, — даже больно не будет. Будешь скрываться и всё — он не заметит.

Мужчина подходит то к ней раз в никогда.

— Нет, — опустила глаза женщина, — а теперь убирайся из моей комнаты! И к Эрику не смей приближаться. Если ты заразишь его своей это… натурой, то я прикажу тебя выпороть!

Я рассмеялась.

— У тебя садистские наклонности, милая, — сообщила ей, — и раз ты этот разговор начала, — с довольной физиономией наклонилась к ней, — твоя брачная метка на его левой руке, глупенькая Терра. Это ты вторая жена.

Такого падения неба я от неё не ожидала. Даже бледная кожа стала ещё белее. Серенькой такой стала, будто не живой.

— Пошла вон, — шепнула она, — обе! — крик, — быстро!

Госпожа резво проскакала до двери и закрыла её, будто так происходило каждый день. Я же решила остаться.

— Я не желала тебя обидеть, — мягко начала я, — смысл моих слов в том, что ты не можешь меня наказать. А я никогда не позволю себе подобного, — тяжёлый вздох, — не переживай, солнечная Терра. Если это тебе поможет, мы обе попались в его сети. Я пока не знаю как, но обещаю, что узнаю, — в моих словах сквозила уверенность, — хочешь, я утешу тебя? Я могу…

— Уходи, — лице кирпичом.

Я пожала плечами.

— Главное, что мы с тобой достигли консенсуса, — я поднялась на ноги, — сладких снов, нежненькая.

Стоило мне выйти в коридор, как ноги сами понесли меня в пляс. В собственную комнату я ворвалась с горящими глазами и осознанием, что нужно подготовиться к плану номер два.

Итак, белая ночная рубашка по щиколотку, чтобы выглядеть максимально безгрешно, как просил сам Виктор. Затем — распущенные волосы, отсутствие макияжа и заспанный вид с толикой болезненности.

Хм… подумала и нанесла лёгким слоем тени под глаза, чтобы выглядеть милее и более просящей.

Следующим делом накинула халат… передумала и сняла его, памятуя, как именно я собралась просить мужчину. Разулась. Даже тканевые домашние тапочки сейчас были лишними.

Сообщила Бурбоне, что все представители того самого пола жестокие мерзавцы. Все, кроме Витичички. Периодами. Он иногда бывал благороден, прозорлив и ласков. От этих мыслей пришлось отбрасывать улыбку каждый шаг, вплоть до первого коридора мужской половины.

— Аграрх! — жалобный писк от меня.

Стены рядом пошли волнами.

Ну что? Понеслась!

Я сделала шаг к вылетевшей из стены мириде, протянула руку, призывая сесть на нее, и жалобно сообщила, отслеживая внешний птичий вид:

— Я такая голодная! — наглая ложь. Максимум, чего я сейчас хотела, это сладкого чая с тортиком из крема и с одним тонким коржом.

Смысл торта не в испеченном тесте, а в сладкой массе сверху. Это как по мне. Хотя сейчас я бы от любого не отказалась — сладким в Солнечной Роще не кормили.

— Понимаю, что мы покушали час назад, но я, честное висталочье, голодная! Я настолько хочу кушать, что отощала и почти погибла! Ты видишь мои торчащие ребра⁈ Нет? Так посмотри!

Не успела я задрать подол сорочки, как до меня дошло, что никто не смотрит. Вообще. Мир вокруг остался таким же живым и звучным, однако вцепившаяся в мою длань птица застыла каменным изваянием, вглядываясь голубыми глазками хозяина куда-то в стену перед собой.

— Ты живой? — махнула перед его мордочкой я, — что-то с Виктором? Эй! Какого чёрта проис…

— И крыши сорвёт у людей

И люди сорвутся с крыш

(Прим. Автора: здесь и далее — Дарья Виардо «И кем бы ты ни был»).

Незнакомый голос. Мелодичный. Висталочий и достаточно громкий. Проблема была в том, что совершенно незнакомый. А вы видели хоть одну взрослую висталку, голос которой я бы не знала⁈

Тем более так близко.

— И будут падать чаще дождей

И однажды ты к ним улетишь

Бездомный так хочет домой

Бездумно рвусь на тот свет

Я аккуратно высвободила запястье из цепких когтей, оставив мириду висеть в воздухе без движения. Дурость какая! Время всё ещё течет, никто его не останавливал, а вокруг… стазис? Стоит проверить, но позже — сейчас я набрасывала сетку, чтобы увидеть…

— Ты так же, как прежде, живой

Я так же, как прежде, нет.

— Это видение, — собрала магию в источник я, — хм… снова эта пакость! Вот почему именно я? Сейчас как обычно что-то мерзкое увижу, а потом буду как болван шарахаться от каждого встречного, иначе сбудется очередная предсказанная блажь! Чтоб вся эта приблуда… привет.

За углом прямо на полу обнаружилась худенькая и маленькая… эмм девушка. Едва ли ей можно было дать семнадцать — хрупкое телосложение, кривые небрежные кудряшки с лёгким рыжим оттенком и…

— Ты похожа на… да быть такого не может, — ухватилась за угол стены я.

— Убиваю еще один день

Чтоб не больно и чтоб не дыша

У меня есть только тень

И моя больная душа.

Висталка. Обращённая. Достаточно сильная даже для вступления в Ковен. Но со странным акцентом в песне. Или… это у меня акцент! Я как-то перевожу с того языка и… ещё приятнее! Что за дела⁈ И что я должна предпринять?

— Не верьте: скорбящим — скорбь

Не стоит смотреть в глаза.

Я тяжело вздохнула, подошла у ней и села на пол рядом, надеясь на диалог. В этом смысл — из видения я должна понять особое содержание. Из всего, что он пела, было понятно только то, что жить ей не особо нравится.

— Просто отправляйся в Ковен, и тебе помогут, — дала дельный совет я, — написать тебе координаты на листочке?

— В них ясно, кто жив, а кто — мертв

Кто