Шатаут - Стейси Борел

— Не-а, совсем нет.

Его дерзость заставила меня ухмыльнуться.

— И эти глаза… Ты смотришь на меня так, будто я единственный человек в комнате.

Он огляделся.

— Хэдли, ты — единственный человек в комнате.

Смех вырвался из горла, и я закатила глаза.

— Заткнись, ты знаешь, что я имею в виду.

— Знаю.

— Вот, и всё это, — я помахала перед ним рукой, — очень раздражает. Не мог бы ты попытаться быть помилосерднее к мужской расе? Ни у кого из них нет шансов рядом с тобой.

Ригли так развлекали мои неумелые комплименты, что он широко заулыбался. Затем дотянулся до меня и, схватив за бёдра, потянул к себе. Я оказалась так близко, что практически села к нему на колени. Этому помешали мои стиснутые ноги. Он по-детски постучал по моему носу указательным пальцем.

— Ты просто полна комплиментов сегодня.

— Оставайся, у меня ещё парочка есть в рукаве, — подразнила я.

Он опустил ладонь мне на шею и прижал меня к своему ожидающему рту. С коротким вздохом я растворилась в мягкости его губ и забыла всё о ярлыках, учёбе, причинах, по которым это могло меня сломать, и его глупых привлекательных волосах.

Глава 9

Мы пришли к соглашению. С того вечера, из-за его отвлекающих факторов, нам обоим нужно было — и я требовала — время, чтобы учиться и сосредоточиться на вещах, не вошедших в созданный нами маленький мирок. Я не хотела, чтобы мои оценки снижались или, что ещё хуже, потерять стипендию, потому что развлекалась с парнем. Не думаю, что родители поняли бы это. Да и Ригли нужно было поддерживать собственные оценки, чтобы продолжать играть в команде.

Уже приближался конец октября, и их сезон закончился пару месяцев назад, но тренер все ещё требовал, чтобы они ходили на бейсбольный стадион, а также практиковались на крытом поле. Их нынешнее поле как раз реконструировалось, и добавлялись новые места для сидения. Он пригласил меня прийти на одну тренировку, и это было весело, пока не превратилось в жаркую битву за то, кто лучше отбивает.

— Твои бёдра развернуты неправильно, — сказал он. — Вот, дай, покажу.

Он сделал шаг навстречу, но я вскинула руки вверх.

— Замри. Мне не нужны твои придуманные отвлекающие маневры. Я знаю, что делаю.

Его дерзкая бровь поднялась.

— Да? Когда это ты стала профессионалом?

Я подвигала бёдрами и встала в позицию.

— Я не новичок. Я и раньше играла, помнишь, мы были в одной команде?

— И нам было по пять лет, Хэдли.

— Ну и что? Это как езда на велосипеде. Невозможно разучиться.

«А также, возможно, я наблюдала за тобой каждый раз, когда ты отбивал мяч».

Я услышала, как автомат щелкает, чтобы выстрелить следующим мячом. Ригли пришлось отрегулировать скорость таким образом, чтоб у меня был шанс отбить. Базы были пусты по большей части, за исключением отца и сына на одном конце, и старшеклассника в двух базах от них. Место освещалось яркими флуоресцентными огнями и пахло AstroTurf. Ну знаете, как тот аромат резины, который ощущаете, когда открываете новую упаковку резинок для волос.

Ригли выглядел аппетитно, как обычно. Изношенная пара шорт-карго цвета хаки, черная футболка, идеально обтягивающая его грудь, и бейсболка «Янки», которую он носил задом наперёд. Если бы все восемнадцатилетние парни выглядели так прекрасно, женская половина человечества наверняка оказалась бы в беде. Если он коснётся меня, игра закончится. С таким отвлечением я не смогла бы увернуться и от мяча, брошенного младенцем.

Подняв локоть вверх и отведя его в сторону, я расставила ноги на ширину плеч и уставилась на автомат в нескольких ярдах от меня, с нетерпением ожидая, когда тот удивит меня следующим мячом. До сих пор я отбила четыре из семи. Возможно, это не самый лучший показатель, но я не била по мячу с тех пор, когда играла ребенком на поле его родителей.

Мяч вылетел, и я напряглась. Мне бы хотелось, чтобы это происходило в замедленном режиме. Тогда я бы точно отбила.

Когда мяч приблизился, я двинулась в повороте, бита соприкоснулась с твёрдой кожей, вибрации и покалывание мышц прошли через мои руки, инстинкт заставил меня закрыть глаза. Эй, никто не утверждал, что я профессиональный игрок. Я знаю, что требуется следить за процессом. Мяч выстрелил прямо в воздух, затем попал в сетку немного позади меня.

Мяч был вне игры.

Ригли усмехнулся.

— Хороший удар, чемпионка.

Бита опустилась, и я повернулась, чтобы взглянуть на него.

— Удар есть удар. Мы никогда не договаривались, что это должно быть в рамках.

Он удивился.

— Ну, если мы та-ак будем играть…

— Такие правила, — заявила я.

Он отсалютовал мне. Я отвернулась и встала лицом к автомату для подач. Последние два мяча я пропустила полностью. На один так сильно замахнулась, что прокрутилась на 360 градусов. Мне казалось, что Ригли обмочит свои шорты, так сильно он смеялся. Я пыталась притвориться, что злюсь на его насмешки, но не могла. Он был таким игривым, это было мило.

Когда настала его очередь, он внес коррективы на автомате, чтобы ускорить подачу. В первый раз я наблюдала за ним без каких-либо препятствий и подглядываний. Я могла открыто смотреть и восхищаться его способностями и привлекательными качествами. Его собранной, но готовой к повороту позицией. Его карими глазами, фокусирующимися на мячах, взлетающих над базой. Мне нравилось видеть, как он купается в своей любви к спорту, даже если это было не против другой команды. Он был преданным и страстным. Качества, которые я нашла очень привлекательными. Каждый раз, когда он бил, и мяч шел прямо над питчинговой машиной, он слегка кивал самому себе, как бы говоря: «Отличная работа». За этим было очень приятно наблюдать.

Мы били по очереди, примерно по пять раз каждый. Хотя я могла бы заниматься этим весь день, очевидно, что у него на уме были другие вещи.

— Ты готова уйти? — спросил он.

Я убирала шлем на полку, когда почувствовала, как он приближается ко мне сзади. Я затаила дыхание, ожидая, когда он прижмётся к моей спине, но этого так и не произошло. Вместо этого он обошёл меня и положил свой шлем рядом с моим. Он выдохнул, и его дыхание скользнуло по моей шее.

— Ага, — пискнула я.

Он знал, какое влияние оказывал на меня.

— Поехали, — его голос прозвучал глубоко и хрипло.

У меня не было другого выбора, кроме как последовать за ним. Мы шли