Разлейте время по бокалам - Наталья Аврора

— Что же это и где?

— Нашёл в Боскореале94…

— Понял, дальше ты скажешь «моя семья — является для меня неиссякаемым источником радости». Кстати, как поживают сыновья и жена? Как их здоровье?

— Они чувствуют себя прекрасно. Да ты сам можешь у них спросить. Мы расположились около вон той колонны.

Санистор указал рукой влево. В это время женщина средних лет, рядом с которой сидели очаровательные близнецы-подростки, посмотрела в их сторону и приветственно подняла руку. Постумий, привстав, помахал ей в ответ.

— Далеко вы устроились. Мог бы заранее зайти ко мне, я распорядился бы занять для вас более удобные места.

— Я не мог. Только вчера вернулся из маленького путешествия.

— Из путешествия? Видимо это то занятие, которое приносит тебе дополнительную радость, и стоит на втором месте после семьи?

— Именно так, прозорливый мой друг. Короткие путешествия — это и польза и развлечение. Правда все окрестности я исколесил вдоль и поперёк, но никак не могу решиться на дальние поездки.

— Почему?

— А семья?

— Ах, да! Ты не хочешь покидать Боскореале надолго.

— Именно, дружище, именно! Я бываю в Парфенопее95, на Капреи96, в Путеолах97, на Сицилии, недавно вернулся из Рима.

— Что говорят в столице?

— По-разному. Но, в основном о шаткости имперской власти в наши дни. Слышал, как Вителлий обходится с жителями завоёванных городов и селений?

— Кое-что… — неопределённо ответил Постумий Сатрий.

— Он их грабит и убивает, — Санистор говорил о новом императоре с нескрываемым презрением. — Такое впечатление, что его армия продвигается по вражеской территории, а не по родной Италии. Он разоряет даже те города, которые платят ему выкуп.

— Значит, тоже долго не продержится… — прокомментировал Постумий Сатрий.

— На этот счёт у Вителлия имеется другое мнение, — усмехнулся Санистор. — Остановившись в Лугдуне98, он представил легионам своего шестилетнего сына Германика в качестве наследника. Этим поступком Вителлий выказывает намерение основать вторую династию. Да и сенаторы в большинстве своём будут рады его появлению в Риме.

— Ещё бы, им очень понравилось, что Вителлий согласился отсчитывать время своего правления не со второго января этого года, когда легионеры Германии провозгласили его императором, а с девятнадцатого апреля, когда его признал сенат. Но я думаю, что к концу года он будет смещён, скорее всего — убит, — Постумию Сатрию теперь приходилось повышать голос из-за нарастающего гула толпы, измученной ожиданием.

— Очень уж мало времени ты ему отвёл, — прокричал Санистор.

— А нужно больше? — Поинтересовался Постумий.

— Не знаю, нужно ли это империи, но Вителлию, несомненно, очень этого хочется.

— Мало ли, что ему…

— Это точно, мало ли что ему хочется, — перебил друга Санистор. — Но единственным его противником остаётся Тит Флавий Веспасиан, а у него и так хватает забот на востоке.

— Я полагаю, что восстание евреев не может остановить человека на пути к Риму.

— Согласен, но в этой войне можно увязнуть по самую макушку. А Веспасиан никогда не славился большим умом и гибкостью.

— Поговори о нём с Гаем Альбуцием Цельсом. Он выставит перед тобой множество контраргументов.

— Что интересного можно услышать от этого толстого самодовольного кабана? — Удивился Санистор.

— Публий Фанний! — Засмеялся Постумий Сатрий. — Не подобает тебе выражаться так грубо! Я знаю о твоей неприязни к патерфамилиасу Цельсов, но ты всё перепутал, я имею в виду его старшего сына!

— Сына? Он что, вернулся домой?

— Угу, — рассеянно ответил Сатрий. Его внимание привлёк изменившийся гул на трибунах — он стал более ровным и дружным. Красная арена99 всё ещё пустовала, Постумий поднял голову и увидел, что над верхними рядами начали разворачивать навесы. Тяжёлые куски ткани тянули с помощью канатов множество рабов, и вскоре все зрительские места оказались в тени.

— Могли бы и не спешить, — пожал он плечами. — Солнце ещё не совсем поднялось и пока не жарко.

— Лучше пораньше, до представления, — ответил Санистор. Тут крики и визги отвлекли их от разговора. Они повертели головами и увидели небольшую, но шумную драку в средних рядах. Не задерживая на ней внимания, мужчины вернулись к беседе. — Если этого не сделать, то, когда солнце пригреет, все наши расфуфыренные помпеяне взмокнут, свинцовые белила и диасразмата100потекут, стибиум101 размажется, сверху потянет потом и кислым вином. И все эти «благовония» смешаются с ароматом дешёвых и дорогих духов. Вообразил?

Санистор толкнул Постумия Сатрия в бок.

— Милую картинку ты нарисовал, — откликнулся тот.

— Именно так всё происходило бы под лучами солнца. И вот, когда растаявшую публику накрыли бы парусом, и запахам некуда было бы уходить, тогда стало бы весьма и весьма тошно! Могу добавить ещё…

— Ещё?! Помилуй, куда уж больше? — Засмеялся Постумий Сатрий над мрачным воображением друга.

— Дым от курильниц102 распространится над рядами, смешается с теми ароматами, которые я уже описал, воздух в амфитеатре станет абсолютно непригодным для дыхания! Люди начнут падать в обмороки и уходить, останутся только самые кровожадные… Ты останешься? — Санистор с наигранной строгостью посмотрел на Постумия.

— Не знаю! Если случится всё, что ты напридумывал, наверняка — нет.

— Слава богам, я в тебе не ошибся! — Насмешливый Санистор облегчённо вздохнул.

— Но на самом деле, всё, что ты наговорил, не может случиться. Между верхними рядами и навесом остаётся достаточное пространство для доступа воздуха. К тому же, арена остаётся открытой. Так что, смерть от удушья нам не грозит.

— Ты меня успокоил, спасибо, — он собирался ещё что-то добавить, но, открыв рот, произнёс совсем другое: — О, мне пора освобождать сиденье, появилась прекрасная и недоступная Кассия. Слушай, твоя дочь может потерпеть с замужеством ещё года три-четыре, пока мои сыновья не станут самостоятельными? Конечно, я могу женить одного из них хоть сейчас, но толку от этого не будет никакого.

— И давно тебя осенила такая гениальная мысль? — Удивился Постумий Сатрий.

— Только сейчас, — добродушно сознался Санистор. — а что, я не устраиваю тебя в качестве родственника?

— Да хранят меня души предков от такой язвы, как ты! — Отпарировал Постумий Кассий Сатрий. — К тому же, моя дочь уже выбрала себе мужа, и сегодня вечером я встречаюсь с ним и его родителями для обсуждения договора.

— Неужели? — Изумился Публий Фанний Санистор. — Видимо, он совершеннолетний, если принимает участие в составлении договора?

— Более того, он абсолютно самостоятельный человек. Ему тридцать два года. Это — Гай Альбуций Цельс…

— Старший сын нашего кабанчика?

— О, ты стал ласковее к нему. До того ты именовал его кабаном. Да, это его старший, он командовал легионом в Иудейской войне. Его командиром был Тит Флавий Веспасиан. Помпеяне уже присвоили ему