Пленительные наслаждения - Элоиза Джеймс

– Я уверен, Питер хочет вас поцеловать.

– Нет, не хочет, – всхлипнула Габби. – Когда я поцеловала его на балконе, он меня оттолкнул! И был очень сердит, – добавила она обиженно.

Квил почувствовал облегчение. Все не так плохо, как он думал.

– Питер слишком блюдет приличия. Вы же были на балу. Он ни за что не поцелует женщину в такой обстановке.

– Почему? Тот ужасный мистер Барлоу пытался меня поцеловать.

Где же леди Сильвия? Когда нужно, так ее никогда нет рядом!

– Для Питера приличие – вопрос первостепенной важности, – неубедительно проговорил Квил.

– Я так не думаю, – прошептала Габби. Она уже начала успокаиваться и только время от времени тихонько всхлипывала. Квил вынул большой носовой платок и вытер ей лицо. От слез ее губы стали темно-малиновыми. Это отнюдь не умиротворило его душу.

– Мне кажется, Питер вообще не собирается меня целовать, – прошептала Габби, и столько отчаяния было в ее голосе, что у него защемило сердце. – Я не хочу выходить замуж за человека, которому я неприятна.

– Ваши выводы нелогичны. Если Питер так строг по части приличий, это еще не значит, что…

– Ему не доставляет удовольствия целовать меня. Это точно. Может быть, он влюблен в кого-то еще?

– Сомневаюсь, – пожал плечами Квил после короткого раздумья, с облегчением отметив, что она успокаивается. – Он вообще редко ухаживает за женщинами. Одно время ему нравилась ваша подруга, леди Софи. Но я не замечал, чтобы он был в кого-то влюблен.

– Может, он был влюблен в Софи, пока она не вышла замуж, – печально вздохнула Габби. – А теперь его самого вынуждают жениться.

– Я не видел никаких признаков любви к ней, – произнес Квил, ощущая вину перед своей будущей невесткой – так близка она была к правде. Ну по крайней мере – наполовину.

– Как бы то ни было, Питер не испытывал никакого желания целовать меня. А без этого и без истинной любви я могу умереть!

Квил отрывисто засмеялся.

– Габби, вы не находите, что это напоминает мелодраму?

– Я отвергнута моим будущим супругом. Можете считать это мелодрамой, если вам угодно, с мостов бросаются и по меньшему поводу!

– Господи, о чем вы?

– Когда к нам приезжала на гастроли театральная труппа я была на спектакле. Героиня спрыгнула с моста или с балкона – точно не помню, – потому что ее суженый любил другую. Это была самая впечатляющая сцена.

– Чушь.

– А я вам говорю, это было потрясающе. Под конец я так плакала, что мой отец до смерти перепугался и на следующий вечер не взял меня с собой.

– Я бы тоже не взял, раз вы не получили удовольствия.

– Как не получила?! – вскричала Габби. – Это было замечательно! Это была необыкновенно тонкая пьеса о любви, о человеческих страданиях, особенно женских. Женские сердца гораздо нежнее мужских.

К удовлетворению Квила, ее настроение, несомненно, улучшилось. Лицо ее сияло.

– Возьмите Офелию, – продолжала Габби. – Она стала буйнопомешанной, когда ее отверг Гамлет. И она бросилась в реку. Помните то место, где он велит ей идти в женский монастырь? Питер смотрел на меня точно так же этой ночью!

Лицо Габби снова приняло горестное выражение. Она явно отождествляла себя с несчастной шекспировской героиней.

Квил ухмыльнулся:

– Позвольте спросить вас напрямик. Из-за того, что Питер вполне резонно не стал целовать вас на глазах у всего света, вы готовы принять ванну в Серпентайне[9]? Хотите, я прикажу кучеру свернуть? Правда, сегодня жуткий ветер, но я полагаю, это вас не остановит, если вы так отчаялись.

– Вы считаете, я делаю из мухи слона? – Габби хихикнула. – Это мой недостаток.

– Чертовски неудобный, – заметил Квил.

Габби посмотрела на него прекрасными зовущими глазами.

– Вы мне правду говорите, ну… что Питер хочет меня поцеловать? Я имею в виду – так же, как вы этого хотите.

Квил распрямился, как выскочившая пружина.

– Черт подери, с чего вы взяли, что я хочу?

Габби слегка вздрогнула.

– Вы об этом не говорите, но вы так смотрите…

– Все мужчины моложе девяноста – тоже. Ваше платье специально сделано, чтобы заставить их смотреть на вас.

– Когда вы смотрите на меня, я чувствую себя… неловко.

– Звучит не очень приятно.

– Но это так. Такое ощущение, как будто по коже бегают муравьи.

– Совсем плохо, – пробурчал Квил. – Прошу прощения. Постараюсь впредь не доставлять вам неприятных ощущений.

Габби сдвинула брови.

– Я не совсем точно выразилась. Вы так смотрите, будто целуете, – прошептала она, испугавшись собственной опрометчивости. – От вашего взгляда у меня возникает дрожь… вот здесь. – Она приложила руку пониже подреберья.

Ее слова, как облачко, проплыли в экипаже, вызвав некоторое замешательство.

Она ощутила легкое прикосновение к уху. Квил, впрочем, тотчас отодвинулся и улыбнулся:

– Ну, дрожь уже началась?

– Нет! – возмутилась Габби. – Перестаньте подшучивать надо мной, Квил! Я не должна была говорить вам это.

– Верно, – согласился он.

– Питер никогда не смотрит на меня так.

– Я уверен, он хочет поцеловать вас, Габби, – не сразу ответил Квил. Дай Бог, чтобы это было так, подумал он, одновременно надеясь на то, что этого не будет вовсе. – Просто Питер боится испортить вам репутацию.

Тогда она подняла на него свои очаровательные, широко посаженные глаза, как бы говоря своим взглядом: «Поцелуй меня!»

Квил улыбнулся и наклонился к ней.

– Вы всегда будете испрашивать поцелуя? – проговорил он небрежно, как о чем-то обыденном.

На этот раз Габби не успела возмутиться – он успокоил ее, прижавшись ртом к ее губам.

Квил целовал ее с той буйной сладостностью, которая накатывала на него всякий раз, когда он видел эти губы и сияющие глаза, когда слышал этот хрипловатый голос, льющийся и льющийся без конца. Взяв ее лицо в ладони, он подумал, что стоит, пожалуй, стянуть свой фрак с ее плеч, но вовремя остановился.

Что сейчас с ее лифом? Если он все еще спущен до талии, то достаточно одного движения его руки – и откроется дивная кремовая плоть.

Квил вздрогнул и впился в ее губы, превращая поцелуй в опасно страстную мольбу. Габби выгнулась и с тихим горловым стоном обняла его за шею. Фрак, соскользнувший с атласной глади плеч, упал на сиденье.

* * *