Прекрасная Беатрис - Натали де Рамон

— Сразу? На полу?

— Ну да. Не на креслах же. И так каждый день. Он с неделю этот зал мерил. И мы не разговаривали ни о чем, ну разве что имена друг друга знали. Даже свидания не назначали. А просто так вдруг налетали друг на друга в каком-нибудь коридоре. Я же тогда на работе из четырех ружей стреляла — та еще мадам патрон двадцати семи лет! — да еще успевала посещать аспирантуру.

И однажды он в самый ключевой момент, когда я не то что на небе, а где-то уже в стратосфере, шепчет: «У моего друга сегодня день рождения. Пошли, надо же познакомиться поближе». Я сначала слетала на Луну, а когда вернулась, возразила, мол, я сегодня занята, надо было предупредить заранее. А он: «Глупости, — говорит. — Пойдем и все», — и мы опять куда-то полетели.

— И никто вас ни разу не застукал? — Это был самый безобидный из всех вопросов, вертевшихся у меня в голове.

— В том-то и дело, что нет. Я сама до сих пор удивляюсь, как я тогда все успевала. И работа, и учеба, и Алекс… — Сестра усмехнулась, глядя мне прямо в глаза. — Алекс… — И, поколебавшись, все-таки опять налила себе коньяку.

Я промолчала.

— Честно говоря, я не слишком собиралась идти с ним куда-либо. Да мы и не договорились толком. Спустившись с небес, я сразу же помчалась на свой этаж. А вечер я наметила провести в библиотеке. Выхожу после работы из конторы. Стоит. Прямо посреди нашей парадной лестницы, у всех на виду. И ко мне. Только бы не полез целоваться. Все ж с работы идут, увидят.

— Ну и?

— Не полез. Шепнул: «Вон мой „рено“ стоит», — показал глазами и пошел совсем в другую сторону.

— Конспиратор.

— В общем-то и мне это не очень понравилось. Лучше бы поцеловал при всех, чем суетиться как мальчишка по мелочам. Он потом в машине сказал, что хотел как лучше, но что-то тогда поломалось между нами.

— А день рождения был тогда у Гастона? — догадалась я.

— Естественно. Гроза и колоссальная вечеринка в нашем доме. Теперь уже нашем… А тогда я просто подумала, что хорошо бы жить в таком доме, в настоящем особняке с прислугой, картинами старых мастеров и садом.

— Ну-ну.

— Слушай, не надо. Я уже зарабатываю столько, что могу позволить себе купить дом еще лучше. И тогда я уже знала об этом. А Гастон — это Гастон.

— Опять жар и волнение с первого взгляда?

— Какая же ты все-таки злая, Беа. Конечно, с первого. Только совсем не жар и волнение.

— А что же?

— Уверенность. Уверенность в том, что этот человек не подведет никогда.

— Да? А кто у нас гуляет направо-налево?

— А может, он и не гуляет? Может быть, это мое больное воображение? Я же была уверена, что он был с тобой этой ночью, а он работал!

— А деньги на женщин?

— Может быть, он действительно жертвует разным фондам на благотворительность? Он расчетливый человек, но вовсе не скупой. А главное, джентльмен.

— Тебе виднее.

— И влюбился в меня с первого взгляда. Да. И не строй такую ухмылочку. Когда мы с Алексом приехали, все пили коктейли. Гастон вышел нас встречать с фужером. «Беа, это Гастон, Гастон, это Беа», — сказал Алекс. И Гастон вдруг так растерялся, что протянул мне руку прямо с фужером и тут же залил мое платье. Тут уж растерялась я, а Гастон извинился и предложил проводить меня в ванную комнату.

— Ну уж в ванной-то вы не растерялись оба.

— Ничего подобного. Гастон оставил меня одну, показал, где взять фен и полотенце.

— Фен-то зачем? Или ты решила заодно помыть голову?

— Глупая! Чтобы быстрее просушить платье!

Кларис опять выпила! Никогда я не видела сестру такой.

— Гастон позвонил мне в контору на следующий день и предложил поужинать вместе. Только после этого произошло все остальное. И он стал каждый день ночевать у меня. Мне ужасно нравилось, что он всегда являлся без предупредительного звонка. «Настоящий мужчина звонит в дверь, а не по телефону» — вот его девиз, — продекламировала Кларис и, к моему ужасу, выпила еще!

— А конференц-зал? — тем не менее, полюбопытничала я.

— Я сейчас такая пьяная, что скрою и про конференц-зал. Пока всерьез не начался ремонт, с конференц-залом у меня все было в порядке! Да пойми же ты! Я вертелась как белка в колесе, я вообще плохо понимала, что вокруг происходит. Я понятия не имела, догадывается ли кто из мужчин, что я встречаюсь с обоими. Я вообще не задумывалась над этим.

— И ничего мне не говорила!

— Да я просто жила тогда отдельно, у меня была своя жизнь. У тебя — своя, ты была маленькая, жила с родителями.

— Мне тогда было уже двадцать лет!

Кларис задумалась, но добавлять спиртного не стала.

— И правда, двадцать. Конечно, ты сейчас живешь в той моей квартире. Куда приходил Гастон… Удивительно! И тебе сейчас столько же лет, как мне тогда! А я тогда была взрослая, значит, и ты взрослая. Да…

— Кларис, это мы уже обсудили. Может быть, пора домой?

— А ты знаешь, как я опомнилась? Не знаешь. А я расскажу. Я сейчас тебе все расскажу, ты ведь взрослая. Был девичник накануне свадьбы Розин. Ну помнишь, такая смешливая, толстая! Не помнишь?.. Ладно, не помнишь, значит, не помнишь. А кто-то меня спрашивает, нет ли случайно у меня с собой прокладок. И тут до меня дошло. Я же сто лет ими не пользовалась. Понимаешь, сто лет! Короче, я купила в аптеке тест, пришла домой и сделала. Результат, — сестра пьяно поцокала языком, — приплыли. Тут звонок в дверь. Ясно, Гастон.

— Кто же еще? Настоящий мужчина сразу звонит в дверь! Ты точно домой не хочешь?

— Не хочу. — Она тяжело мотнула головой. — Ты меня поняла. Я сую тест и упаковку в шкафчик над умывальником. Открываю. И правда — Гастон. Моет в ванной руки и спрашивает: «Нет ли у тебя, дорогая, аспирина? Голова болит». Я не успела, а он открыл шкафчик и все нашел. Обрадовался! И мы поженились. Кошмар! Я же не знаю, от кого дети.

Я напряглась. Сестра замахала обеими руками.

— От Гастона! Не переживай, я проверяла, когда родились! От Гастона! У него тетки двойняшные! Сиси и Миси! Им по семьдесят, а все Сиси и Миси! Давай выпьем за наших детей! Давай! У меня сразу двое!

— А что ты сказала Алексу?

— Алексу? Только не затащи его к себе в койку. Я умру.

— Господи! Кларис! Поедем домой. Ты ведь не спала ночь.

— А ты спала? С кем из них ты спала?

— Тише, умоляю, тише! Ни с кем я не спала.

— А я умру! — зарыдала Кларис, повалившись лицом на край стола. — Я точно умру!

— Кларис, пожалуйста, возьми себе я руки. — Я вскочила и заслонила ее собой. — На нас все смотрят.

Подскочил официант.