Скрытые таланты - Джейн Энн Кренц

— Как вам Ариаднин джем, мистер Вентресс? — спросила Сиренити.

Роланд посмотрел на нее с дальнего конца стола, за которым было неестественно тихо. В противоположность вчерашнему официальному торжеству сегодняшний круг гостей был небольшим. Только тетя Калеба Филлис и его дядя Франклин были приглашены к завтраку. Они изо всех сил старались поддерживать разговор, но непробиваемое молчание между Калебом и его дедом с успехом подавляло все усилия.

— Неплохо. — Роланд откусил еще кусок тоста, который намазал джемом. — Напоминает мне тот, какой делала моя мать. Приятный и терпкий. Не слишком сладкий. Похоже, сейчас почти все кажется мне слишком сладким.

— Что правда, то правда, — сказала Филлис с робкой улыбкой. — Возьмите современные готовые завтраки. Почти все так насахарены, что вкусом напоминают конфеты.

Сиренити встретилась глазами с Калебом.

— Это подсказывает мне идею из области маркетинга. Мы будем рекламировать варенье и джемы Ариадны специально для гурманов. Скажем, что они созданы исключительно для людей с изысканным вкусом. Как ты считаешь?

— В этом что-то есть. — В голосе Калеба было столько же восторга, сколько у капитана корабля при виде айсберга. Он взял свою чашку с кофе и отпил глоток. — Ты уже собрала вещи, готова к отъезду?

— Да. — Конец попытки завязать разговор на эту тему, подумала Сиренити. И решила сменить тактику. — Мистер Вентресс, я не могла не заметить вон тех наград в витрине у вас за спиной.

— Их получил Калеб, — сказал Роланд.

— Да, я знаю. Я видела везде его имя. Вы, должно быть, очень им гордитесь.

Роланд нахмурился.

— Калеб знает, что от него требуется. И всегда знал.

— Вижу, что его даже выбирали выступающим на выпускной церемонии, — продолжала Сиренити сердечным тоном. — Я тоже выступала на школьном выпускном вечере от своего класса. А еще меня назвали выпускницей с наибольшими шансами на успех.

Калеб слегка поперхнулся своим кофе и поспешно поставил чашку на стол. Сиренити озабоченно нахмурилась.

— С тобой все в порядке?

— Все нормально. — Он встал. — Я хочу выехать как можно скорее, Сиренити.

Она в удивлении вскинула на него глаза.

— А я думала, что ты собираешься показать мне конюшни. Я хотела посмотреть на лошадей.

— В другой раз. Ехать нам долго, а в метеосводке передали, что к вечеру в горах может пойти снег.

— Ерунда. Для снега еще слишком рано.

Калеб посмотрел на нее из-под полуопущенных век.

— Мне бы не хотелось в пути останавливаться и возиться с цепями, если можно обойтись без этого.

Сиренити подавила вздох.

— Я буду готова через пять минут.

— Пойду за чемоданами. — Калеб стал обходить длинный стол.

— Помощь нужна? — спросил Франклин. — Гарри на заднем дворе. Он тебе поможет.

— Справлюсь сам. — Калеб пошел к двери. Сиренити улыбнулась Роланду, чей подбородок казался отлитым из чугуна.

— Большое спасибо за гостеприимство, мистер Вентресс. Мне было очень приятно у вас.

— Благодарю вас за подарок, — сказал Роланд. Он смотрел вслед Калебу. — Надеюсь, вы сможете приехать еще как-нибудь.

— Мне бы очень этого хотелось. — У Сиренити мелькнула внезапная мысль. — Калеб, не забудь шкатулку твоей мамы. Кажется, я видела, как ты вчера вечером положил ее в один из ящиков бюро.

Царившая до сих пор в маленькой столовой атмосфера сдержанной напряженности вдруг приобрела оттенок готовой разразиться катастрофы. Долорес с подносом в руках застыла на пороге кухни. Глаза Филлис округлились от полученного шока. Франклин помрачнел еще больше. Роланд не шелохнулся. Сиренити поняла, что сказала как раз то, чего не следовало говорить. В этом-то и состоит загвоздка здесь, во внешнем мире, подумала с досадой она. Не успеешь оглянуться, как уже что-то ляпнешь и все испортишь. Она виновато посмотрела на Калеба и стала соображать, как теперь выбраться из ямы, в которую они оба угодили по ее милости.

С некоторым облегчением она увидела, что Калеб явно не почувствовал никакой неловкости от ее ляпа. Его лицо не отразило ровным счетом никакой эмоции. Он задержался в дверях и задумчиво взглянул на нее.

— Спасибо, что напомнила. Надо не забыть положить ее в чемодан.

Филлис и Франклин обменялись тревожными взглядами.

Роланд мертвой хваткой вцепился в свой нож для масла.

— Не знал, что ты все еще хранишь эту старую шкатулку. Ты никогда не упоминал о ней. Я думал, ты избавился от нее много лет назад.

— Да что вы! Разве Калеб мог бы так поступить? — спросила Сиренити. Что сделано, то сделано, подумала она. Нет смысла делать вид будто она не знает о шкатулке. — Он мне говорил, что она принадлежала его матери. Видимо, он очень ею дорожит. Он никак не мог бы просто взять и выкинуть ее.

Первой оправилась от шока Филлис.

— Да, разумеется. Просто Калеб никогда не казался нам человеком сентиментального склада. Правда, Франклин?

— Правда, — буркнул Франклин. — Не казался.

— Это меня удивляет, — сказала Сиренити, радуясь тому, что разговор вроде бы снова возвращается в нормальное русло. — То, что Калеб очень чувствительная натура, я поняла с первого же дня знакомства. А у меня на такие вещи хорошая интуиция.

— Неужели? — спросил Франклин.

— Факт. — Сиренити тихонько засмеялась. — Не так уж трудно было вычислить, что в глубине души Калеб добрый и чувствительный. Много ли найдется преуспевающих деловых консультантов высокого класса, которые будут готовы подписать контракт ради спасения какого-то маленького городка вроде Уиттс-Энда? Особенно когда нет абсолютно никакой гарантии, что он получит хотя бы грошовую выгоду от этого проекта.