Свадьба под прицелом - Ива Ривер

Снилось мне, что я сижу на облаке и беспечно болтаю ногами. Облако неторопливо проплывает над «родной» Чукоткой. Магистр развалился рядом, щурясь на солнце, а снизу нам приветственно машут руками наивные собратья.

— Как обычно витаешь в облаках? — слышу я слегка укоризненный голос Лики, и её сотканная из солнечных лучей фигурка мягко опускается рядом со мной.

Я так рада её видеть, что не нахожу слов и просто счастливо улыбаюсь.

— Ну и чему ты радуешься? — строго спрашивает она, хотя вид у неё совсем не строгий. — Что у вас тут вообще происходит?! Смотрю, история с Дмитрием, как я и думала, продолжается?

— Ну почему же, — пожимаю я плечами, — как раз теперь всё точно закончено. Он обещал подарить мне звёздное небо, а оказалось, это был планетарий. Думаю, мы больше даже не увидимся.

— Это ещё неизвестно, — говорит Лика.

— Что ты, всё известно! — возражаю я.

— Ну, хорошо, — вздыхает любимая тётя. — Но как-то же надо устраиваться… Не нравится мне, что ты одна. Вот, например, Александр, отличный же парень, и ты давно его знаешь.

— Сашка мне друг. Я с ним никак не могу.

— Ну так к Денису присмотрись. Тоже неплохо: покладистый, обеспеченный. И между прочим, не гуляка, как Кирилл…

— Ой, Лик, я тебя умоляю! Вот ты мне сосватала, так сосватала! — я со смехом валюсь на облако. — Он же кретин полный! Мне даже поговорить с ним не о чем!

— Да и не надо с ним говорить! Говори с другими, кто тебе не даёт?

— Нет, я так не умею, — мне уже не смешно, я поднимаюсь и серьёзно смотрю на неё. — Мне нужно всё и сразу.

— Ну понятно. Как всегда, мёд и ложкой, — вздыхает она. — А что у вас вообще там творится?

— Да нормально всё…

— Андрей в больнице, трупы какие-то — это, по-твоему, нормально? — хмурится Лика.

— Ну… не так, конечно, безоблачно, как хотелось бы… — мнусь я, удивляясь её осведомлённости, — но Андрею уже лучше. Расследование ведётся, и следователь, вроде, ничего, надеюсь, всё выяснит. Так что ты не беспокойся…

— А я беспокоюсь, и очень беспокоюсь! Особенно за тебя. Поезжай, пожалуйста, домой. А лучше к родителям, — настойчиво говорит она.

— Да не могу я сейчас! — возмущаюсь я. — Что вы меня все спровадить норовите?! Скажи лучше, кто это всё затеял? Кирилл?

Лика открывает рот, чтобы ответить, но в эту секунду начинается гроза, и ответ тонет в грохоте.

***

Но оказалось, никакой это не гром. Барабанили в дверь, и Сашкин голос грозился её высадить, если я немедленно не отзовусь.

— Саша, иди к чёрту, — послушно отозвалась я, и взглянув на часы, с удивлением обнаружила, что время движется к полудню.

— Рит, я есть хочу, — пожаловался Веселовский.

— И в чём проблема? Не знаешь, где столовая?

— Знаю, — вздохнул Сашка. — Но без тебя не пойду.

— Господи, как вы мне все надоели… — простонала я, усилием воли заставляя себя подняться.

Интересно, зомби умываются? Во всяком случае, я решительно не желала этого делать, как, впрочем, и переодеваться. И как была, во вчерашнем вечернем платье поползла в столовую. Сашка удручённо плёлся следом. По его помятому виду было ясно, что ночь он, скорее всего, провёл-таки под моей дверью. Тоже упёртый на всю голову.

По пути нам никто не встретился, в кухне и столовой тоже никого не наблюдалось. Но стол был накрыт к завтраку, и кофе ещё не остыл, из чего я заключила, что Ольга если и ушла куда-то, то совсем недавно.

— А где все? — безразлично поинтересовалась я, наливая себе стакан молока. Есть совершенно не хотелось.

— Юноши отбыли к месту службы, а Ольга — в больницу. К двум обещала вернуться, — с готовностью отрапортовал Сашка, при виде еды значительно приободрившийся.

— Да? Странно… Помнится, Виктор Андреевич не разрешал выходить из дома…

— Ей разрешил.

Понятно. Значит, репрессии здесь только на меня распространяются… В другое время я бы возмутилась, но сейчас мне было всё равно.

— Сашка, а тебя похмелье не мучает? — безучастно спросила я, наблюдая, с каким аппетитом приятель уплетает завтрак. Накануне мы так крепко выпили, что лично меня слегка подташнивало.

— Никогда, — вгрызаясь в сложнонавороченный горячий бутерброд, ответил он.

— Везёт же некоторым… — вздохнула я, принимаясь за молоко.

Магистр, глядя на меня, хмурился и отказался от еды, тоже ограничившись молоком, которое отнюдь не входит в число его любимых блюд.

Некоторое время Сашка ел молча, настороженно поглядывая на меня. Но, перейдя к кофе, решил всё-таки заговорить.

— Извини, я не хотел тебя огорчить… — осторожно начал он.

— Да брось ты, — перебила я, — вовсе я не огорчилась.

— Ну я же видел, что ты расстроилась.

— Ты видел совсем не то, что было на самом деле, — спокойно ответила я.

Неужели он всерьёз полагает, что мои вчерашние ощущения можно обозначить так примитивно? Да не расстроилась я, Саша, не расстроилась. И не огорчилась. Какой-то своей частью я умерла, а ты, друг мой, и не заметил.

Мне самой всё это было странно, ведь я давно поняла, что Димка — совсем неподходящий для меня человек… Тем не менее, известие о его свадьбе почему-то стало убийственным ударом. И сейчас я пыталась разобраться, почему. Неужели всё дело в моей безумной гордыне? Так это, получается, не у него, а у меня раздутое до небес чувство собственничества?..

Впрочем, думала я обо всём об этом без всяких эмоций, просто хотелось понять для себя причины таких неожиданных реакций. Чисто теоретически.

Пока я размышляла, Сашка внимательно вглядывался в моё лицо, силясь обнаружить на нём признаки упомянутого огорчения. Наивный! Что можно увидеть на лице покойника, кроме спокойствия. А вдоволь насмотревшись, в очередной раз выпалил:

— Рит, выходи за меня замуж.

— Веселовский, у тебя точно навязчивая идея. Это даже уже не смешно. Может, тебе к психиатру обратиться?