Дыхание бури - Айрис Джоансен

– Боже, – прохрипел Донован. – Лучше бы я убил его.

– Я сопротивлялась, – в отчаянии прошептала Бренна, – мы упали на кровать…

Он снова закрыл ей рот поцелуем, еще более сильным. Когда он отпустил ее, Бренна с тоской поняла, что доказывать ему что-то просто бесполезно.

– Замолчи! – крикнул Майкл, не спуская с нее расширенных от ярости глаз. – Вы занимались любовью. Филипс сказал, что ты сама села в машину, тебя никто не заставлял. Ты даже услала Дорис Чарльз в больницу, чтобы тебе не пришлось придумывать объяснение, почему ты увозишь куда-то Рэнди.

Бренна закрыла глаза. Действительно, все обстоятельства наилучшим образом сходились и выстраивались в стройную обвинительную картину, которая тем не менее была полной не правдой. Как же убедить в этом Майкла, ведь он совершенно не способен сейчас мыслить разумно? В голове пульсировала невыносимая боль, колени дрожали, и вся она была на грани нервного срыва. Как доказать Доновану, что он чудовищно ошибается? Ощущая обволакивающую ее усталость, Бренна понимала, что она просто физически не в состоянии сейчас что-то доказывать.

– Что, нечего возразить? – мрачно поинтересовался Майкл. – Вот и хорошо.

Он поднял ее на руки и понес к ведущей в спальню винтовой лестнице. По пути он нажал локтем на выключатель, и дом погрузился в темноту, рассеиваемую только танцующими в камине язычками пламени.

Когда он поднимался по ступенькам, Бренна отчаянно пыталась собраться с силами, чтобы суметь объяснить все, что произошло на самом деле. Как мог Донован так ошибаться? Тонкая ткань доверия и дружбы, которую им удалось с таким трудом создать, сейчас была разорвана и зияла прорехами, а дикая ревность Майкла угрожала уничтожить ее остатки.

Он донес ее до кровати, опустил на шелковое покрывало, затем выпрямился и стал расстегивать пуговицы своей белой рубашки.

– Я решил, что мы должны провести свою первую ночь здесь, – сказал он, снимая рубашку и отбрасывая ее в сторону. Окончательное оформление наших брачных отношений совершится в обстановке, которая была свидетельницей и жарких страстей, и подлых обманов.

Он быстро сбросил с себя оставшуюся одежду. Отблески пламени из камина отражались на рельефных мышцах его плеч и спины.

Майкл лег рядом с ней и, не обращая внимания на ее слабое сопротивление, уверенными движениями снял с нее через голову легкую маечку и одним движением ловких пальцев расстегнул застежку лифчика.

Бренна знала, что возражать сейчас почти так же бессмысленно, как пытаться на утлой лодочке противостоять бурным волнам, но все же решила попробовать.

– Майкл, пожалуйста, – прошептала она. – Пусть это будет не так…

– Нет, именно так, – хрипло отрезал он. – Не надейся на нежную и изысканную любовь. Ты утратила на нее право и заслуживаешь лишь такого обращения.

Он стащил с нее брюки, за которыми тотчас последовали и трусики, остававшиеся последним барьером, и Бренна почувствовала, как ее тело охватывает дрожь, вызванная стыдом и возбуждением. Донован приподнялся и окинул ее обнаженное тело горящим взглядом.

– Наконец я овладею тобой, – прошептал он. – И избавлюсь от наваждения, от которого боялся сойти с ума. Надеюсь, что после этого я смогу забыть тебя и мне больше никогда не придется смотреть в твои лживые глаза.

Он грубо прижал ее к себе, и это пробудило Бренну от дремотной усталости, окутывающей ее, словно теплое одеяло. Она снова оказалась беззащитной перед его магнетизмом. И хотя его слова терзали душу, ее телу передалась страсть от сознания того, что рядом с ней любимый человек, и оно откликнулось так, как повелевал ему врожденный инстинкт.

Когда они прильнули друг к другу, от враждебности Майкла не осталось и следа. Он стал покрывать поцелуями ее шею, и по его мышцам пробежала конвульсивная дрожь.

– Черт побери, – прерывистым голосом бросил он, подняв голову, – ну почему, как только я прикасаюсь к тебе, я возбуждаюсь, словно какой-то юнец с первой в жизни женщиной?

Он страстно поцеловал Бренну, лаская ее тело, будто стараясь запомнить все его линии и изгибы. Его руки не оставляли ее ни на мгновение, и Бренне пришло в голову, что после сегодняшней ночи на ее теле не останется ни единого дюйма, который бы не узнал ласк рук Донована. Его губы перебегали с возбужденной груди на нежный живот и обратно и снова возвращались к ее губам, горя страстным желанием.

Бренна выгнулась и прижалась к Майклу. Она жаждала одного – физической близости. Пришло/ время отдаться давно сдерживаемым желаниям. Она ощущала, как страстное вожделение горит в каждой клеточке ее истосковавшегося тела. Бренна обхватила руками его плечи и стала их гладить, прижавшись грудью к груди Майкла.

Он раздвинул коленом ее ноги, лег между бедер и положил обе руки ей на грудь. Тяжело дыша, он на мгновение замер и взглянул ей в глаза затуманенным взором.

– Никогда еще я так не желал женщину…

Бренна ощутила себя беззащитным существом, трепеща в его сильных руках. В ее затуманенном мозгу возникла мысль о том, что она должна сказать ему одну вещь…

– Майкл, – прошептала она, – мне нужно тебе сказать…

– Поздно, – перебил он ее. – Поздно для всего, кроме этого…

Он резко дернулся и безжалостно вошел в нее. Бренна приглушенно вскрикнула от пронзившей ее боли, горячей волной прокатившейся от низа живота. Ее руки, которые секунду назад ласкали Майкла, теперь неистово пытались оттолкнуть его.

– О Боже! – воскликнул, замерев, Майкл, с неподдельным изумлением вглядываясь в ее глаза, полные слез боли и страдания.

– Отпусти меня, – прошептала Бренна, тщетно пытаясь высвободиться из его объятий.

На лице Донована отразилось напряжение боровшихся в нем чувств.

– Не могу, – простонал он. – Не могу… Но постараюсь сделать тебе приятно, любовь моя…

Его движения стали чрезвычайно нежными и осторожными. Он сдержал свое слово – вскоре боль ушла, утонув в восхитительном водовороте чувственного наслаждения. Когда Бренна стала страстно отвечать на его движения, инстинктивно подстраиваясь под ритм его толчков, Майкл забыл об осторожности и стал с силой входить в нее снова и снова, горячо шепча ей на ухо:

– Да, вот так, двигайся вместе со мной… Обними меня…

Пылкие слова возбуждали ее так же сильно, как и его губы, перебегающие от мочек ушей к губам, шее, груди. Бренна даже не подозревала раньше о существовании плотского удовольствия, которое может неожиданно стать таким сильным и причинить невыносимо сладкую боль. Волна ощущений продолжала нарастать, и Бренна почувствовала себя на вершине восхитительного переживания, которое через мгновение взорвалось ослепительной вспышкой. Она вскрикнула и впилась ногтями в спину Майкла, по которой еще пробегала дрожь после сладострастных спазмов оргазма.

Бренна немного пришла в себя и крепко его обняла. Она получила удовлетворение еще и от сознания того, что ее тело могло дать ему такое же большое наслаждение, какое испытала она сама.