Поцелуй аиста - Тамара Лисицкая

— Да мне все равно. Главное, чтобы стильно было.

— Ну, так я отойду на пару минут, ладно? А вы подумайте, вы хотите длину или стрижемся.

Я посмотрела в свое отражение, в это усталое лицо и в эти сумасшедшие глазки. Я только на секунду призадумалось, но так… серьезно призадумалась, пристально глядя себе в глаза… и вдруг поняла, что хочу длинные. Глупость, конечно. Вообще какая-то глупость незначительная — длинные, короткие. Но вот четко и ясно захотела…

Когда вернулась эта женщина — очень простая, с сигаретным амбре — я ей сказала:

— Длинные.

Она кивнула и уже только после этого начала что-то мыть, чесать, стричь… И просто организовала мне челку. До этого был такой монашеский пробор, а теперь вот игривая челка. И я, честно говоря, сама могла бы ее отстричь… Но нет. ТАК не смогли бы… Это была какая-то магия. И женщина даже как-то устала, хотя… Вот что она сделала? Ну, челку отстригла…

Но это было что-то из другой серии, не стрижечное…

Она как будто совершила ритуал.

Тридцать тяжких минут на челку.

И я стала какой- то фантастической, совсем другой. Я не могла насмотреться.

— Ну, это же волосы! — сказала парикмахерша, извлекая новую сигаретку. — В них сила.

— Ах вот в чем, оказывается? — посмеялась я, отсчитывая ей чаевые.

Но она не просто так все это сказала. В этом была фишка, был смысл. А на следующий день ко мне подошли все сотрудники и сказали, что я хорошо выгляжу. И спросили, а что случилось? А Иван Иванович задержал на мне свой божественный взгляд.

Но главное — я сама стала чувствовать себя увереннее и спокойнее. Произошел какой-то дополнительный впрыск топлива.

И на следующий день я пошла к ней. У меня не было цели смутить ее или дополнительно отблагодарить. Просто что-то надо было сказать этой женщине. Что-то хорошее. Вдруг она не знает?

Она курила у парикмахерской. Какая-то затертая плюшевая жилетка, какие-то молодые вульгарные девки-парикмахерши вокруг. И рядом стоял кто-то, кто протягивал ей пакетик и при этом уважительно кланялся. Взятку принес. Отблагодарил.

Пока я подошла, этот кто-то ушел, а дамы успели заглянуть в пакетик, и моя парикмахерша очень спокойно передала его кому-то из девиц.

Было крайне неловко говорить. Да и что говорить?

— Здравствуйте. Вы же меня вчера стригли? — я как будто шла мимо и ее увидела.

— Наверное, — пожала она плечами, но узнала. Точно узнала. Но молчала. Курила свою вонючку.

— Спасибо, всем очень понравились.

— Главное, чтобы вам нравилось.

И мне вдруг открылась ценность этих слов, и еще какая-то терпеливая покорная ее позиция в этой жизни. Позиция человека с невероятным профессиональным талантом.

— Пора вам уже в салон покруче переходить! — а что я еще могла сказать ей на бегу? Как еще могла отметить ее уникальность?

— Не. Мое место здесь, — она очень спокойно стряхнула пепел. Девки вокруг уважительно закивали. Они просто обожали ее.

И они остались сзади. А я пошла дальше. Но мне очень хотелось обернуться и увидеть еще раз ее спокойное и хорошее лицо.

Я тогда кое-что поняла о карьере.

Нина Буранова уже шинковала деревенскую колбасу. Таня и Александра уже ели по деревенскому огурчику, а Милка гордо сидела в стороне и не участвовала в процессе.

— Свои огурчики! Свои! Намоленные, выстраданные!

Александра попросила не говорить об огурчиках, что они намоленные, иначе ей неловко их кусать. Нина согласилась, но заметила, что это все же правда. Намоленные.

— Они ж мне как деточки…