ИГРА - Эльвира Кобзева

Так и не найдя ничего подходящего в подарок для человека, который меня практически терпеть не мог, я купила букет роз: огромных, вульгарных и ни разу не романтичных роз непонятной окраски. И со второй попытки мы отправились в усадьбу.

Но на тот момент времени в городе уже образовались огромные пробки, проталкивались через которые мы почти час. А так как на улице была еще и пятница, то пробки за городом оказались еще плотнее, чем в самом городе. Мысленно я радовалась оттягиванию момента, а вслух изнывала от духоты и жары, когда Андрей открывал окна в ответ на мои жалобы о холоде от кондиционера. Я играла капризную недовольную девчонку, пряча за ней свою нервозность и бешеное сердцебиение. Мы жутко опаздывали, потому что солнце к тому моменту, когда мы все-таки свернули на нужную проселочную дорогу за указателем «Усадьба «Марьино», стало мутно-оранжевым и четко направлялось в сторону горизонта.

Парковка возле усадьбы подтвердила мои мысли о том, что мы будем самыми последними гостями. С трудом пристроив свой черный внедорожник, Андрей помог мне выйти из машины и чуть ли не в сотый раз повторил свою просьбу: на сегодняшнем мероприятии никому не дать понять, что мы встречаемся. Я снова утвердительно кивнула головой. И ни разу не врала, потому что то, что мы встречаемся – это фантазия, которая обитает лишь в его голове. Я ни с кем не встречалась. И в моей голове лихорадочно носились мысли о том, что появимся то мы вместе, и мне нужно что-то этакое сделать, чтобы наш приезд заметили все. Абсолютно все. Чтобы ни у кого даже мысли не возникло, что мы НЕ встречаемся. И сделать это нужно красиво, чтобы моему хорошенькому, но ничего не подозревающему фотографу не оставлять никакой альтернативы, кроме как вписаться в этот мой план. За всеми этими переживаниями я забыла о своем подарке и мои вульгарные розы остались умирать на заднем сидении.

Усадьба была огромная. На ее территории помимо десятка разнообразных строений находился внушительных размеров пляж и множество уютных местечек с лавочками, скамейками и беседками, соединенными между собой каменными дорожками. О! Радость: топтать каблуками землю мне не придется.

Развлечения на пляже к моменту нашего приезда, конечно уже закончились. Все гости уже практически переоделись для вечеринки и собирались в большом особняке… без стен. Вообще это была огромная беседка из каменных колонн, между которыми на ветру развевались прозрачные шторы, с покатой крышей, венчающей это строение. Но высота постройки (почти 2,5 этажа) и ее монументальность не позволяла языку выговорить слово «беседка». Ибо помимо всего прочего эта «беседка» вмещала в себя человек так 70 народу! Не день рождения, а просто маленькая свадьба!

Музыка играла негромко, все гости уже были увлечены фуршетом, активно выпивали, закусывали и общались. Добряка я заметила сразу – весь в белом и с бутафорской золотой короной на голове. Кузя была рядом с мужем. Кота я не смогла разглядеть в этой шумной толпе. Сам особняк с гостями находился в низине и мы с Андреем спускались к нему по каменной лесенке, выложенной прямо в траве. Мы чертовски быстро приближались к месту военных действий, но наше появление все еще оставалось никем не замеченным. Нужно было срочно это исправлять.

Я бросила взгляд себе под ноги и увидела, что через ступени лестницы перекинут шланг, из которого небольшой струйкой на газон лилась вода. По бокам лестницы стояли небольшие металлические бочки, стилизованные под клумбы. И этот самый шланг кольцом обвивал одну из них.

И чего я не пошла учиться в театральный ВУЗ? Кто мне сказал, что должна быть лингвистом? Это какой-то недалекий человек, ибо увидев то, что я вытворила в следующую секунду, он точно сказал бы: «В ней умирает великая актриса!».

Делая очередной шаг, я как бы совершенно случайно задеваю ногой шланг с водой и начинаю демонстративно падать: уж чего-чего – а это мне не привыкать. Андрей, естественно, моментально приходит мне на помощь и подхватывает меня на руки. Я, в свою очередь, стараюсь, чтобы шланг зацепился за мою ногу и при этом со всей силы машу ногами, изображая балансировку при падении. Все эти манипуляции приводят к тому, что бочка-клумба падает и с грохотом наталкивается на следующую такую же. И вот они все как огромное железное домино покатились вниз. Такого не заметить было невозможно.

На шум тут же обернулись все, кто был внизу. А в пятидесяти метрах от любопытствующих стоял Андрей, держа меня на руках, крепко прижимая к себе и улыбаясь. И в этот момент, окидывая взглядом всех гостей, я встретилась глазами с Котом. Да, он видел с кем я пришла. Финальная супер-игра началась.

25. Сжечь мосты! Оставить город!

Про розы я так и не вспомнила. Вообще все, что сейчас меня окружало на какое-то время перестало существовать. Я только видела пронзительный взгляд моего самого любимого на земле человека, который ясно говорил мне о том, что я мой план удался на все 100%.

Смех и аплодисменты, под которые мы вошли в особняк, в моих ушах звучали как-то приглушенно. Я держалась взглядом за Кота, и он тоже по прежнему не отводил от меня своих глаз. Мы с Андреем приблизились к Добряку, я на автомате обняла именинника и что-то пролепетала про «самые искренние пожелания». Чмокнула в щеку Кузю. Андрей тоже присоединился к поздравлениям и по-дружески обнялся с Добряком. А там в толпе как в замедленно кино Кот уходил в толпу гостей, все еще держа меня взглядом. Бешеным горячим взглядом исподлобья с холодной усмешкой на губах. И с таким характерным для него поворотом головы…

Казалось, что этого было достаточно. Он уходил. Он удалялся от меня. Не видела я в его глазах желания даже поздороваться со мной или с Андреем. Речи о встрече через несколько дней в люксе на четвертом этаже и быть не могло. Но теперь я должна была лишить себя саму шанса что-то изменить даже сейчас, потому что я вторая – та самая астральная и бестелесная – шла сейчас вслед за Котом. Медленно плелась как верная и преданная собака за хозяином. И у той второй меня было явное желание все объяснить и все рассказать. Всю правду. Все, что я чувствовала на самом деле.

Слава всем богам, что мозг все-таки остался во мне. А в нем жила мысль, что этого допускать нельзя. И я, хорошенько встряхнув головой, отключилась от Кота, который уже скрылся в толпе гостей, и переключилась на Кузю, которая, держа меня под локоть, уводила в сторону и засыпала вопросами.

–Катя! Ты вообще меня слышишь? – это первое я осознала, когда вернулась в реальность.

–Слышу, слышу. Не ори…

–Ты слышала, что я тебе про Машку сказала?

–Неа. А что с там с Машкой?

–Все! Она вещи собрала в тот же вечер и переехала к маме. Я ей вчера звонила, говорит, что все в порядке. Что они расстались как интеллигенты: тихо, мирно, без скандалов. Спокойная такая была как удав. Ни слезинки не проронила. Собирается в эти выходные улетать куда-то на море…

–Так она не здесь? Кот один пришел?

–Я же тебе это уже 15 минут объясняю! – взорвалась она. – И я у тебя уже 100 раз спросила: ЧТО у тебя с Котом?

Я растерялась. Я стала сама на себя не похожа: стала поджимать губы, глаза забегали, щеки покраснели и я не знала, что ответить. Но Кузя меня знала хорошо, потому что в ее глазах я вдруг увидела собственное отражение, в котором я снова была 15-летней влюбленной соплячкой с отключенным мозгом.