Последняя принцесса Индии - Мишель Моран

Повсюду в дургавасе стояли собранные в дорогу сундуки. Джхалкари, смеясь, просила Моти не есть весь ладду, который приготовит ее мама, иначе подруга очень пожалеет, когда, вернувшись, выйдет на майдан. Кахини и Раджаси вошли в дургавас в сопровождении двух немолодых уже женщин, которые прежде были дургаваси.

– Я четко сказала, что желтое сари надо выстирать и привести в порядок на сегодня, – заявила Кахини. – Скажи, Раджаси, разве я не так объяснила?

– Я собственными ушами слышала, как ты им это говорила.

– Ну и где мое сари? – потребовала Кахини.

– Извините, – сказала старшая из двух женщин. – Ткань очень деликатная…

Кахини размахнулась и ударила старуху по лицу.

– Мне извинения не нужны.

Я поднялась со своей кровати, на которой сидела.

– Это не твое дело, – прошептала Джхалкари. – Сядь.

– Извините, – повторила пожилая женщина и расплакалась. – Я сейчас все сделаю…

Она тотчас же ушла из дургаваса. Другая служанка поспешила вслед за ней. Кахини заметила, что я видела ее безобразное поведение. Ее лицо осветилось улыбкой.

– Решила, что твоя деревня не стоит того, чтобы туда возвращаться?

– Твое поведение в дургавасе просто неслыханно! – заявила я.

Другие женщины, повернувшись, уставились на меня. Я понимала, что веду себя глупо, но меня это сейчас не тревожило. Она уже и так отобрала у меня то, чего я больше всего хотела, – возможность повидать моих родных.

– Серьезно? – медленно, словно была удивлена моим поведением, произнесла Кахини. – Извини, но кто из нас рос при дворе, а кто – в деревне?

– Оставь ее в покое, – сказала Мандар.

– Не вмешивайся! Сита думает, что знает о дворцовой жизни больше, чем я. Ладно, – произнесла Кахини и, шлепая подошвами тапочек, приблизилась ко мне, – полагаю, через три дня мы узнаем, какая из тебя придворная. Ты так и не поблагодарила меня за услугу.

Она так близко стояла к моей кровати, что до моего обоняния долетел аромат ее жасминовых духов. Мне ужасно хотелось ударить ее, причем посильнее, чтобы Кахини пожалела о том, что она уже успела сделать, желая насолить мне. Но если я не сдержусь, меня выгонят. Тогда у Ануджи не будет будущего.

– Мне показалось, что тебе совершенно не хочется возвращаться в ту нору, которую ты называешь деревней. Здесь куда приятнее жить. Здесь есть мягкие постели, туалет и проточная вода.

– Довольно, – сказала Мандар.

– Желаю удачи тебе с раджей. Уверена, когда он будет навещать рани, ты найдешь чем развлечь его. Ты ведь знаешь все, что следует знать о театре. Кто не захочет обсудить великолепие английских пьес, если англичане проявляют такую доброту и заботу о нас?

Мандар угрожающе поднялась со своей постели, но Кахини лишь улыбнулась и ушла.

На следующее утро, стоя во внутреннем дворе, я наблюдала, как уезжали женщины. Мое сердце сжималось от тоски.

– Джхалкари рассказала мне, что случилось, – сказала Сундари.

Она обняла меня за плечи и повела обратно в зал рани. Там было пусто, только слышалось журчание воды в фонтане. Сундари уселась на длинной подушке возле двери, рукой указав, что мне следует сделать то же самое. Я уселась, скрестив ноги, и ждала, что она скажет.

– Кахини понятия не имеет, что хорошо, а что плохо, – спокойно произнесла Сундари. – Она будет жалить тебя до тех пор, пока ее жало не найдет твое самое больное место. Чем меньше ты будешь откровенничать в ее присутствии, тем лучше. Мы всегда должны помнить о том, что Кахини – любимица раджи. Кахини кажется, что она наказала тебя, но на самом деле она дала тебе шанс улучшить свое положение во дворце. Расценивай это именно так.

– Она украла у меня возможность увидеться с семьей!

– Не следует так думать. Следующие три дня тебе надлежит доказать свою полезность рани. Никто не будет отвлекать вас от общения друг с другом. Кахини очень хотелось насолить тебе, однако она упустила из виду кое-что важное. Я видела, как ты ведешь себя, беседуя с рани. Госпоже приятно общаться с тобой. Тебе очень повезло, что отец обучил тебя английскому языку.

В данный момент я бы не сказала, что мне сопутствует удача.

– Итак, в ближайшие дни постарайся воспользоваться своим преимуществом, – настаивала Сундари. – Тем более что Кахини не ждет этого.

В полдень рани прислала за мной служанку, и я последовала за ней. У тяжелых двустворчатых дверей на посту стояли два стража. В ушах одного из них поблескивали золотые серьги. Подойдя ближе, я узнала в нем Арджуна. Капитан улыбнулся мне, и мое сердце почему-то забилось сильнее.

Старуха сложила ладони в намасте. Арджун ответил на ее приветствие, но при этом смотрел на меня, и я заметила читавшееся на его лице беспокойство.

– Я думал, что вы поехали домой праздновать Дурга-пуджу, – сказал он.

Стараясь, чтобы мой голос не выдал обиды и негодования, которые переполняли меня, я спокойно ответила:

– На этот раз не получилось.

Арджун кивнул. Интуиция подсказала мне, что капитан уже наслышан о том, что сделала Кахини. Но если даже и так, внешне он ничем не выдал своей осведомленности.

– Рани ожидает вас за дверью. Она желает, чтобы ей почитали на английском языке. Этот язык становится все более популярным у нас. Некоторые говорят, что если дела и дальше так пойдут, то со временем мы все заговорим по-английски, забыв о своих корнях.

– Неужели такое возможно?

– Ну, я буду с вами откровенен: британцы не хотят, чтобы рани произвела на свет наследника.

Я нахмурилась.

– У них больше солдат, чем у Джханси. Если британцы захотят, они легко смогут завоевать нас.

Арджун улыбнулся.

– Британцы поступают иначе. Они ищут предлог своей агрессии, чтобы оправдать ее в глазах собственного народа. Что может быть более веской причиной, чем княжество, оставшееся без наследника престола?

Служанка рани беспокойно переступала с ноги на ногу.

– Шримати… – начала она, но я проигнорировала ее.

На этот раз мне хотелось узнать правду. Надоело мне быть невежественной деревенской девчонкой.

– Именно поэтому они не пересмотрели свое решение насчет новых фуражек и патронов? – спросила я. – Они надеются на бунт сипаев?

– Да. Если сипаи восстанут, то они смогут захватить Джханси под предлогом подавления бунта.

Страж, стоявший рядом с Арджуном, нахмурился и покачал головой. У меня по спине пробежали мурашки, словно кто-то и впрямь дотронулся до кожи холодными пальцами. Что будет с рани? Что будет со всеми нами? Потом я поняла, что страж имел в виду, качая головой.

– Рани не верит в это?