Поверь в любовь - Мэри Спенсер

– Поедем потанцуем, милая. Тебе понравится.

Элизабет сомневалась, но ей уже надоело спорить. Ежегодный бал в честь праздника Урожая должен был состояться в ближайшую субботу. Джеймсу хотелось поехать, ей – нет, и они препирались чуть ли не с начала октября.

– Придется взять с собой Джона. – Она прибегла к последнему аргументу.

– Вот и хорошо. – Подхватив малыша, он подкинул его вверх. – Ты ведь тоже хочешь потанцевать, парень, верно? – Тот залился тоненьким смехом. – Ну вот тебе и ответ! – Джеймс закружился с ним по прачечной под аккомпанемент какой-то ему одному известной мелодии, а малыш хохотал в голос. – Ты хочешь танцевать с красивыми леди... точь-в-точь как твой папа, верно, сынок?

Элизабет двинула в бой последние силы:

– Но он устанет... и проголодается!

– Вовсе нет, верно, Джонни? Будет танцевать с тобой до упаду! А даже если и так, – ухмыльнулся Джеймс, – ты всегда сможешь подняться в гардеробную и спокойно покормить его.

Элизабет шумно вздохнула и посмотрела на обоих. Они были счастливы, отец и сын. Джеймс широко улыбался, и Джон Мэтью, шести месяцев от роду, тоже блаженно сиял, подпрыгивая на руках у отца. Сердце ее блаженно замерло.

– Хорошо, Джеймс. Я согласна.

– Йо-хо-о! – Он высоко подкинул сына в воздух, и тот опять залился восторженным хохотом. Джеймс затанцевал с ним вокруг Элизабет, на лету чмокнув ее в щеку. – Спасибо, милая! Вот увидишь, как будет весело!

Но все оказалось еще ужаснее, чем она думала. Точнее, ужасной оказалась она сама, Элизабет. На фоне ярких элегантных туалетов других дам ее праздничное бледно-голубое платье выглядело линялой тряпкой. В основном здесь были знакомые Элизабет, которых она привыкла по воскресеньям видеть в церкви. Но сейчас, поскольку все они были разодеты в пух и прах, девушка ощущала себя настоящей белой вороной.

Сидевший у нее на коленях Джон Мэтью весело таращил свои глазенки, и только когда он наконец задремал, Элизабет с облегчением вздохнула. Джеймс тем временем менял одну очаровательную партнершу за другой. Элизабет прежде никогда не доводилось видеть, как муж танцует, и сейчас она с тоской была вынуждена признать, что он дьявольски привлекателен. А ей оставалось только сидеть в своем углу и считать минуты до возвращения домой.

– Элизабет!

Пробудившись от мрачных мыслей, Элизабет вдруг увидела прямо перед собой улыбающееся лицо преподобного Тэлбота. Рядом с ним стояла его жена Эстелла.

– Ступайте потанцуйте, юная леди, – улыбнулся священник, протягивая ей руку. – Эстелла с удовольствием присмотрит за вашим малышом.

Криво улыбнувшись, Элизабет покрепче прижала сына к себе.

– Нет, спасибо, сэр. Я не танцую.

Он удивленно вскинул брови.

– Но ведь это не грех, дитя мое!

– Нет-нет, я вообще не танцую. Не умею.

– Так это очень легко. Давайте я вас научу. Элизабет отчаянно замотала головой:

– Нет-нет, я не могу. Тэлбот, пожав плечами, отошел.

Через час Джон Мэтью проснулся и громким криком оповестил всех, что голоден. Поднявшись в гардеробную, Элизабет поспешно покормила его, вздрагивая от малейшего шороха под дверью.

Когда она наконец вернулась в зал, оркестр как раз отдыхал, и она решила разыскать Джеймса. Оказалось, его обступила толпа школьных приятелей. Там царило шумное веселье, и Элизабет, смутившись, незаметно проскользнула в свой угол.

Между тем, чувствуя себя какой-то обезьяной, выставленной на всеобщее обозрение, сквозь толпу неловко пробирался Натан, то и дело теребя черный шелковый галстук. Если бы не его чересчур длинные волосы, все было бы отлично. Темно-серый костюм и ослепительно белая крахмальная рубашка были настоящим шедевром – Натан нисколько не сомневался в этом, поскольку приобрел и то и другое только вчера. Но вот волосы... «Проклятие, – думал он с досадой, – надо было постричься». Взгляд его рассеянно скользил по залу в поисках Джима и Элизабет.

Джима он обнаружил почти сразу. Вскоре нашлась и Элизабет: одна-одинешенька, она сидела в углу с малышом на руках. Натан покосился на Джима – окруженный толпой приятелей, тот самозабвенно хохотал, запрокинув голову.

Нат едва не зашелся от ярости. Мысленно чертыхнувшись, он заторопился к Элизабет, но тут вдруг кто-то ухватил его за плечо:

– Нат, старый негодяй! Так вот ты где!

– Привет, Джим! – Натан попытался было высвободиться, но пальцы Джеймса словно стальные наручники сомкнулись вокруг его руки. Натана обдало запахом виски.

– Пошли, поздороваешься с ребятами.

Покорно кивнув, Натан изобразил на лице радушную улыбку и двинулся вслед за Джеймсом.

Мисс Гудлоу, одна из распорядительниц, тотчас послала Элизабет стаканчик пунша. Кое-кто из знакомых, узнав ее, подошел поздороваться. Даже Джеймс, извинившись перед друзьями, поинтересовался, не нужно ли ей чего.

– Как ты тут, дорогая? – спросил он, подхватив на руки Джона Мэтью. – Похоже, малыш не скучает?

– Да, все чудесно, Джеймс.

– Ну вот видишь. – Он вернул малыша матери. – Да, кстати, ты уже видела Ната? Похоже, парень твердо решил подыскать себе жену, – добавил он весело, глядя, как Нат приглашает на танец очаровательную девушку. – Что ж, надеюсь, ему повезет, – подмигнул он и двинулся на поиски партнерши.

– Да, – беззвучно прошептала Элизабет.

– Вы прекрасный танцор, мистер Киркленд.

Натан с трудом оторвал взгляд от Элизабет и покосился на тоненькую девушку, что держал в своих объятиях. Черт, как же ее зовут? Нэнси? Нэн? Нанетта? Она была прелестна – хрупкая блондинка с огромными голубыми глазами.

– Благодарю вас, мэм, – натянуто улыбнулся он, чувствуя себя старым и уставшим по сравнению с ее цветущей молодостью. Мысли его вернулись к Элизабет.

– Вы так редко бываете в городе. Раз в месяц, наверное?

Только приглядевшись повнимательнее, Натан сообразил, что легкое дрожание ресниц вовсе не означает, что девушке дурно. Черт возьми, с изумлением подумал он, да ведь девчонка кокетничает!

– Да, кгхм... мисс... мэм... примерно так. – Интересно, подумал он, а Элизабет согласится потанцевать с ним, если он ее пригласит? Джеймс как-то сказал, что она не умеет, но если он объяснит ей, что нужно делать на первых порах...

– Наверное, вы приезжали бы почаще, будь у вас тут больше знакомых, – продолжала она, улыбаясь так слащаво, что Натана затошнило.