Синеглазая ведьма - Шэна Эйби

Нанвин снова пробормотала его имя, как несколько часов назад, встретившись с ним на краю поля. Райфл решил не ходить вокруг да около.

– Зачем вы приехали, матушка? – прямо спросил он. Взгляд его снова упал на двух женщин, стоявших рядом с матерью. Нанвин едва заметно кивнула им головой, и девушки удалились, распространяя тонкий аромат духов и шелестя шелками. Райфл увидел в приоткрытую дверь, что дождь все еще идет. Затем дверь захлопнулась.

– Пожалуйста, садись, сын мой, – хорошо знакомым с детства манерным тоном произнесла Нанвин.

Он сел, выбрав стул поближе к матери, чтобы наблюдать за выражением ее лица.

Она выглядела намного старше, чем он помнил, хотя Райфл не смог бы сказать, что именно изменили прошедшие годы в ее лице. Волосы ее оставались шелковистыми и темными, разве что несколько седых прядок серебрились на висках. Глаза были такими же ясными, взгляд – таким же пронизывающим. Нанвин по-прежнему была красавицей, но что-то изменилось в ее манере держаться. В ней появилась какая-то странная настороженность.

– Я хочу, чтобы вы уехали, матушка, – спокойно сказал Райфл.

Ни один мускул не дрогнул на лице Нанвин. Женщина ничего не ответила.

– Здесь не место для вас, матушка, – продолжал Райфл. – Джошуа Рун – опасный человек. И я не знаю, каким будет его следующий шаг.

– Я знаю о его безумии, – ответила Нанвин. – Ведь это я послала за тобой, Леонхарт.

– Тогда вы должны понять, матушка, почему вам надо уехать отсюда – немедленно, сегодня же. У меня и так хватает забот.

– Да уж. Мы имели удовольствие наблюдать сегодня, в какие заботы ты погружен, сын мой.

Ненадолго же хватило ее сдержанности. Райфл почувствовал в груди какое-то странное жжение и сделал глубокий вдох.

– Соль! – воскликнула Нанвин, качая головой. – Какой великолепный предлог.

– Собирайтесь в путь, – приказал Райфл. – Немедленно. И как можно скорее.

На лице Нанвин появилось обиженное выражение.

– Но, Райфл! – воскликнула она. – Мы ведь только что приехали. Ты знаешь, каким тяжелым был путь сюда – в такую грозу? Ты ведь не будешь настолько жестоким, чтобы отказать родной матери в возможности отдохнуть с дороги.

Райфл откинулся на спинку стула, закатив глаза к потолку. И зачем он вообще тратит время на уговоры! Она нисколько не изменилась. По-прежнему способна заставить его делать все, что угодно, даже не повышая голоса. Надо было просто велеть Абраму отослать их всех прочь. Не стоило даже пытаться…

– Я скучала по тебе, сын мой, – сказала Нанвин. Райфл скептически посмотрел на мать.

– Мы не виделись долгие годы. – Голос ее дрогнул. Райфл встал и отвернулся.

– Здесь небезопасно, – снова сказал он.

– Достаточно безопасно для внучки Джошуа? Райфл стоял неподвижно.

– А она красавица, – не унималась Нанвин.

– Она – моя заложница, – спокойно объяснил Райфл. – И я держу ее поближе к замку ради нашей общей пользы.

– Понимаю. – По голосу матери трудно было понять, как она относится к происходящему.

Дождь глухо барабанил по соломенной крыше, в углах возле крыши начинала протекать вода.

– Она живет с тобой? – все тем же равнодушным голосом поинтересовалась Нанвин.

Райфл резко обернулся к матери:

– Нет. Сара живет одна, и я тоже. Она монашка, мама. Когда все закончится, девушка вернется в свой монастырь.

Нанвин посмотрела на свои тонкие пальцы, сплетенные на коленях.

– Про Сару Рун говорят, будто ее похитил из монастыря сам дьявол. Что она слетела с монастырской стены прямо в объятия Люцифера, чтобы вместе с ним строить козни против нас всех.

На губах Райфла заиграла ироничная улыбка.

– Так и говорят, матушка?

– Да. И еще много всего разного. Про то, что грядет конец света. Что мы должны молиться, вспоминая свои грехи. Очиститься от скверны. И всякое такое. – Нанвин посмотрела на него смеющимися глазами. – Думаю, ничего из этого не имеет к тебе отношения, сын мой. Если, конечно, ты не стал Люцифером.

Райфл пожал в ответ плечами. Нанвин снова посмотрела на свои руки.

– Если ты говоришь правду и Сара Рун– всего лишь твоя заложница, тогда вряд ли прилично оставлять ее без сопровождения.

– Прилично? – Райфла поразили слова матери. – Вы шутите, миледи?

– Разумеется, нет.

– Я и не думал, что вы понимаете, что здесь идет война, матушка, а не просто какие-то дурацкие игры. Сара находится здесь, чтобы помочь мне. И плевать я хотел на приличия.

– И все же… – начала Нанвин, и Райфл распознал в ее интонации начало интриг и коварных планов.

– Нет! – твердо сказал он. – Я не потерплю ничего подобного. Вы ни за что не останетесь здесь, матушка. Мне и так хватает проблем, я не хочу, чтобы к ним прибавилось беспокойство за вашу безопасность. Вы сможете вернуться в Олдрич, когда я установлю господство над этой землей и стану переселять сюда людей из Леонхарта. Этой весной, не раньше.

Нанвин поднесла палец к губам.

– Ты просто не представляешь всех последствий.

– Черта с два. И не вздумайте учить меня, что мне делать, леди Нанвин. Это не Леонхарт, и вы здесь не хозяйка.

– Нет, – подозрительно легко согласилась Нанвин. – Но кто же тогда, сын мой?

На вопрос этот существовал лишь один ответ, и никто не собирался произносить его вслух.

– Такая красавица, – снова принялась за свое Нанвин. – И я слышала, что она обладает полной властью над этим местом. Над людьми. Даже за пределами Олдрича говорят о ее заклинаниях.

– Нет у нее никаких заклинаний.

– Вот как?

– Все это сплетни. Я удивлен, что вы прислушиваетесь к подобным глупостям.

– Я всегда прислушиваюсь, Райфл из Леонхарта, ко всему, что говорят о моем сыне. И особенно к тем речам, которые связывают твое имя с именем внучки Джошуа Руна.

Райфл вдруг застыл, словно пораженный громом, представив себе, какие слухи ходят по округе о нем и Саре, возможно, достигают даже ушей Джошуа. Ему как-то не приходило в голову задуматься об этом. Нанвин внимательно наблюдала за сыном.

– Так это правда, Леонхарт? Что эта… монашка… околдовала тебя одним из своих заклинаний.

– Не говорите глупостей, миледи! – взорвался Райфл.

– Льщу себя надеждой, сын мой, что я-то уж никогда не была глупой.

Жжение в груди становилось все сильнее. Райфл нашел глазами стекавшую с потолка струйку воды и стал внимательно смотреть на нее, стараясь успокоиться.

– Было бы настоящей трагедией, – заговорила Нанвин, – потерять Олдрич после стольких лет ожидания из-за простой монашки и ее невинных хитростей. Какая потеря для всех нас.