Эхо нашего лета - Эвелин Грин

Они стояли на берегу, слушая дыхание моря. Впереди была осень с её штормами, зима с колючими ветрами и долгая, счастливая жизнь в доме на опушке леса. И Лена точно знала: какие бы бури ни ждали их за линией горизонта, свет их маяка больше никогда не погаснет.

Глава 56: Огонь в очаге

Октябрь обрушился на побережье первыми настоящими осенними штормами. Ветер выл, швыряя в окна охапки пожелтевших листьев и тяжелые капли ледяного дождя. Море ревело, разбиваясь о бетонные волнорезы набережной, но внутри «Маяка» царил абсолютный покой. Новая медная крыша с честью выдерживала натиск стихии, надежно укрывая под собой и старинные стеллажи, и людей, пришедших переждать непогоду с книгой и чашкой горячего какао.

Лена стояла у окна, наблюдая за бушующим морем. Сегодня она закрывала магазин раньше обычного. Отпустив студента-бариста домой, она перевернула табличку на двери на «Закрыто» и плотнее укуталась в объемный вязаный кардиган.

Дверь подсобки скрипнула, и в зал вышел Марк. Он нес в руках последнюю небольшую картонную коробку.

— Ну что, капитан? — он поставил коробку на отцовский стол и улыбнулся. — Маяк заперт. Штормовое предупреждение получено. Пора ехать домой?

Слово «домой» прозвучало по-новому. За последние две недели они совершили настоящий подвиг: завершили внутреннюю отделку, перевезли мебель из старого холостяцкого сруба Марка и окончательно перебрались в новый дом на опушке леса.

— Пора, — Лена подошла к нему и легко коснулась губами его щеки, пахнущей древесной стружкой и дождем.

Дорога заняла чуть больше времени из-за размытой грунтовки, но когда внедорожник Марка вынырнул из-за стены качающихся на ветру сосен, Лена затаила дыхание. Их дом стоял среди деревьев, крепкий, надежный, с широкой террасой и большими окнами, в которых пока еще было темно. Он выглядел именно так, как она его спроектировала — идеальное убежище для двоих.

Они быстро пробежали под проливным дождем до крыльца. Внутри пахло свежей сосновой смолой, специальным маслом для дерева и едва уловимо — ванилью от свечей, которые Лена расставила накануне.

Марк первым делом подошел к массивному каменному камину, занимавшему центральное место в просторной гостиной. Он опустился на одно колено, заложил сухие березовые поленья и чиркнул спичкой. Спустя мгновение огонь весело загудел, отбрасывая теплые золотистые блики на ровные деревянные стены и мягкий ворсистый ковер.

Лена тем временем распаковала ту самую последнюю коробку, которую Марк принес из магазина. На дне, аккуратно завернутый в пузырчатую пленку, лежал маленький деревянный кораблик — тот самый, который когда-то давно стал символом её возвращения к самой себе.

Она подошла к камину. Над ним, как они и задумывали еще весной, располагалась широкая дубовая полка. Лена бережно поставила кораблик в самый центр.

— Идеально, — тихо произнес Марк.

Он подошел сзади, обнял её за талию и положил подбородок ей на макушку. Они стояли и смотрели, как отблески пламени играют на резных деревянных бортах игрушечного судна. За большими окнами бесновался октябрьский ветер, но здесь, в эпицентре их собственного мира, было незыблемо тепло.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — Лена накрыла его руки своими, прижимаясь спиной к его груди.

— О том, что завтра привезут заказанные стеллажи для твоего кабинета, и мне придется собирать их все выходные? — с притворной обреченностью вздохнул Марк.

Лена тихо рассмеялась. — Нет. Я думаю о том, что еще год назад я сидела в пустой московской квартире и боялась завтрашнего дня. А сейчас... сейчас я стою в доме, который мы построили сами, и слушаю шторм. И мне совершенно не страшно.

Марк повернул её к себе. В его серо-стальных глазах отражался огонь очага. — Страх исчезает, когда знаешь, ради чего стоишь на ногах, — серьезно ответил он. — Ты мой фундамент, Лена. А я — твой. И никакой шторм этого не изменит.

Он наклонился и поцеловал её — медленно, глубоко, с той спокойной и всепоглощающей нежностью, которая была присуща только ему.

Они опустились на мягкий ковер перед разгорающимся камином, слушая, как потрескивают поленья и как дождь барабанит по крыше их нового дома. Впереди было много планов: расширение ассортимента в магазине, новые литературные вечера, обустройство мастерской и долгие зимние вечера у огня. Но в эту минуту не существовало ничего, кроме тепла его рук, запаха хвои и абсолютного, непоколебимого осознания того, что долгий путь наконец-то завершен. Они были дома.

Глава 57: Время чудес

Декабрь вступил в свои права тихо и торжественно, укрыв прибрежный город пушистым, искрящимся на солнце снегом. Море сменило свой гневный осенний рев на глухое, мерное ворчание, перекатывая ледяную шугу у самых волнорезов.

В новом доме на опушке леса пахло свежей сосной, горячими тостами и крепким черным кофе. Лена спустилась со второго этажа, кутаясь в объемный кардиган, и замерла на нижней ступеньке лестницы, любуясь открывшейся картиной.

Марк стоял у кухонного острова, залитого утренним светом из панорамных окон, и что-то увлеченно вычерчивал на листе бумаги, попутно делая глотки из большой керамической кружки. На нем были простые домашние штаны и серая футболка, слегка испачканная в древесной пыли — видимо, он успел побывать в своей новой мастерской еще до рассвета.

— Опять работаешь, пока нормальные люди спят? — с улыбкой спросила Лена, подходя к нему со спины и обнимая за плечи.

Марк отложил карандаш и накрыл её руки своими, притягивая Лену ближе. — Нормальные люди не обещают местному детскому дому построить сказочный деревянный замок для новогодней ярмарки за три дня до её начала, — усмехнулся он, поворачиваясь и целуя её в макушку. — Доброе утро, соня.

— Замок почти готов, — возразила Лена, заглядывая в его чертеж. — Осталось только собрать башни. И вообще, это была отличная идея. «Маяк» должен не только продавать книги, но и дарить чудо.

Сегодня в их книжном магазине намечалось особенное событие. Совместно с клубом краеведов и Олиной пекарней они организовали большую предновогоднюю благотворительную ярмарку. Все средства от продажи выпечки и специальных подарочных изданий должны были пойти на закупку новых книг и оборудования для городского детского приюта.

Когда они приехали на набережную, «Маяк» уже был похож на иллюстрацию к рождественской сказке. Высокие витрины украшали морозные узоры и еловые гирлянды. Внутри, в центре зала, где когда-то Лена и Марк заливали серый эпоксидный пол, теперь возвышалась пушистая елка, украшенная деревянными игрушками ручной работы.

Оля уже суетилась за барной стойкой, расставляя целые горы имбирных пряников, покрытых белоснежной глазурью, и корзинки с мандаринами.

— Наконец-то! — воскликнула она, увидев их. — Марк, спасай, студент не справляется с помолом,