Пора взрослеть, девочка - Даша Коэн

И это очень хреново, если не сказать большего.

Нам пиздец, если он уже все знает. Фак! Я хотел как-то первым зайти и с козырей, а не вот так, когда приходилось лежать под кроватью его единственной и горячо любимой дочери без трусов, да еще и с пачкой резинок, половина из которой была уже в употреблении.

— Я только за, пап, — припустила за ним Даша.

— Так тебя тошнит же, небось. И голова кружится.

— Да нет, уже получше. Я же полежала немного, — заламывая руки, тараторила девушка, а я едва ли не застонал от досады, понимая, что она капитально выдает себя. Со всеми, мать ее, потрохами!

— Полежала, да?

— Да, пап.

— Немного…

— Угу…

— Ну, понятно, дочь, — и в ванную потопал, трогая по ходу движения два полотенца, что висели на двери и при входе в душевую, а затем скидывая их на пол, как найденные улики.

Блядь!

Все, теперь ему лишь осталось под кровать заглянуть и оторвать мне мой чертовый член с мясом. И кто бы его осудил за это? Даже я бы не смог.

— Сколько тебе нужно на сборы?

— Минут двадцать? — я отчетливо слышал, что Даша задыхается от паники, но ничего поделать не мог. Разве что окончательно ее растоптать, явившись перед ее отцом с повинной и как есть прямо здесь и сейчас.

Ар-р-р! Я не хотел начинать нашу совместную жизнь с такого эпического ахтунга!

— Двадцать — это супер, — хмыкнул Ветров, потоптавшись на пороге спальни, — тогда ждем тебя внизу, дочь.

— Хорошо, пап.

И вышел за дверь, а я лишь сейчас понял, что все это время практически не дышал. И стоило только двери закрыться за мужчиной, как я тут же выполз из своего укрытия и кинулся утешать свою любимую.

— Макс, господи, что нам теперь делать?

— Успокойся.

— Видел бы ты, как он вынюхивал все тут.

— Я видел…

— Я не пойду к нему, — едва ли не всхлипнула девушка, а я еще сильнее прижал ее дрожащее тельце к своей груди.

— Конечно же, пойдешь, Даша моя.

— Он увезет меня! И спрячет! Прямо сейчас! Куда-нибудь в Тимбукту или еще хуже!

— В Нарнию?

— Он может, — губа моей любимой задрожала, а у меня сердце дрогнуло и разбилось.

Не должна она была плакать там, где нужно было радоваться. Мы вместе — это главное. И никто уже не в силах нас друг у другу забрать.

— Даша, слушай сюда, — чуть отстранил я ее от себя и зажал покрасневшее личико в своих ладонях. — Ты сейчас успокоишься, словишь дзен и пойдешь на обед с семьей. Ты будешь вести себя, как обычно. Улыбаться. Смеяться. И дальше по списку. А я придумаю, как решить наши проблемы.

— Но…

— А ты о них думать больше не будешь. Ясно?

— Я же люблю тебя, Макс, — слеза все-таки сорвалась с ее ресниц и разбилась о нежную кожу.

— Вот и люби, Даша. А я буду за нашу любовь сражаться, даже с таким страшным цербером, как твой отец.

— Обещаешь, что победишь? — всхлипнула она и прикусила нижнюю губу.

— Обещаю, — твердо и безапелляционно ответил я, — потому что у меня в планах прожить с тобой всю жизнь, состариться и на закате наших дней вместе смотреть, как играют и смеются наши внуки. И я не собираюсь эти планы менять. А потому это стоит того, чтобы сейчас держать хвост пистолетом.

— Ладно…

Спустя пятнадцать минут Даша собралась и в боевом настроении покинула комнату, а я оделся, выждал еще немного времени и по балкону отправился к себе, где принялся перебирать в голове уже давно подобранные по этому случаю слова. Оделся поприличней, побрился, причесался.

Как на долбанное первое свидание, честное слово.

А затем вышел из квартиры и спустился на территорию комплекса, где располагался местный и довольно неплохой ресторан. Заказал чайник ромашкового чая, не как издевку, а для душевного умиротворения, и две чайные пары.

И принялся ждать неизбежного.

Ведь я знал, что Роман Ветров не заставит меня слишком долго скучать в одиночестве. Он появился примерно спустя полчаса и двинул целенаправленно ко мне.

Сел. Ухмыльнулся криво. И выдал то, чего я боялся больше всего.

— Ну, привет, голозадый.

Ну а с другой стороны, кого мы хотели обмануть, верно?

— Здравствуйте, дядь Ром, — кивнул я и протянул ладонь для рукопожатия. Задержал дыхание на мгновения, которые ждал, что мне на него ответят.

И выдохнул, когда Ветров все-таки сделал это. Но не с облегчением, а скорее с принятием простого факта, что этот мужчина не какой-то там полоумный скандалист, а человек со стальными яйцами, который каким-то непостижимым образом сдержался сегодня и не кастрировал меня при родной дочери.

Смог бы я совершить подобный подвиг?

Да вот хуй его знает…

— Кайся, грешник, — кивнул он мне, наливая себе в чашку чаю и отпивая из нее пару глотков.

Ухмыльнулся и стрельнул в меня насмешливым взглядом.

— С ромашкой? Это тебе не поможет, дорогой. И мне тоже, не-а, — покачал головой.

— Шашкой махать собираетесь? — вопросительно приподнял я бровь.

— Да, нет, — пожал он плечами, — сначала бы предпочел выслушать твою исповедь и то, каким образом получилось так, что ты разбросался обещаниями не бесить меня, но все же сделал это.

— Конкретно этого я не обещал, — процедил я.

— Ну, давай, освежи память старику, Макс.

— Вы просили не веселиться за счет Даши. Я вас клятвенно заверил, что не буду этого делать. И не сделал.

— Ах, ну, значит, мне показалось, — зло рассмеялся он, оскаливаясь в мою сторону и полируя взглядом исподлобья.

— Еще вы просили не разочаровывать вас.

— Угу…

— С этим пролет вышел, согласен. Но у меня же изначально не было никаких шансов.

— Ты мне зубы не заговаривай.

— Еще был пункт не докучать вашей дочери.

— Лучше молчи, — откинулся Ветров на спинку своего стула и принялся хапать воздух носом, пока и вовсе не сжал переносицу двумя пальцами, — потому что я и так понял, что она с тобой нихрена не скучала.

А я себя почувствовал будто бы идущим по тонкому льду или балансирующий на канате над бездонной пропастью. Что не сделаешь — итог один и вряд ли он будет утешительным.

— Я собирался с вами поговорить.

— Как видишь, ты малость припозднился с этим, — рявкнул он, — а учитывая, что ты в Сочи просочился незаметным для меня образом, так вообще не