Одно небо над нами - Марта Заозерная

Ещё пол часика носом похлюпав, Агата засыпает.

Куда приводят мечты… Зарисовка.

Как только к ней стали подходить заслуженные деятели искусства, я поняла, что сейчас что-то будет. Раньше она бы от избытка восторга дух испустила, сейчас же – от горечи. Вот оно желаемое, а воспользоваться им ты не можешь.

В жизни нет справедливости. Стоит запомнить и принять. Обидно, досадно, но ладно.

Стоит задуматься о том, что я буду делать без неё.

***

Выбираюсь из постели и тихонько выхожу из спальни. Каким-то образом шпана малолетняя уговорили меня остановиться в Москве в квартире Алексея. А я, между прочим, очень отели люблю.

Элитный клубный восьмиэтажный дом на Якиманке. Приватный формат жиль. Верхние этажи занимают два пентхауса с личными террасами на крыше. Место тихое и уютное. Ненамного хуже того леса, в котором я порой жить мечтаю. Весь интерьер в черно-белых тонах, в стиле минимализм. Никаких посторонних вещей. В холле, рядом с винтовой лестницей, висит огромное панно из металла, на нем изображены лошади.

– Леха сам дизайн разрабатывал. Это хобби его, – обращается ко мне Стёпа, поймав за созерцанием. У лошадей даже гривы рельефные, не представляю, сколько времени на такое понадобилось. – Полностью всю квартиру. Он тут редко бывает.

Это я поняла по кухне. Белоснежная, и гарнитур, и островок.

Пока мы с дочкой беседовали, Стёпа душ принял, переоделся в домашнее. Это я, с бала на тонущий корабль, так и стою в одежде парадной. Малявка впала в истерику на обратном пути, в такие моменты себя забываешь, не говоря уже о другом.

– У нас этим Агата занималась. Кухню-гостиную и ванные комнаты только дизайнер прорабатывал. Спальни Агата полностью сама выбирала, – горела этим занятием, во многом поэтому я против её переезда была. Ей нравится наша квартира.

– Я не знал, – Стёпа ко мне резко оборачивается.

– Ты попроси её как-нибудь рисунки показать свои. Уверена, тебе будет интересно, – в том числе на себя посмотреть. За два года активных вздыханий она много раз его в карандаше исполняла по памяти. Навряд ли он в курсе.

Стёпа вопросительно брови приподнимает. Опускаю голову, улыбку припрятав. Узнавать друг друга бывает приятно.

– Как у тебя с университетом?

– Всё в порядке. Отчислять передумали.

Для меня это за гранью добра и зла. Поломать сыну будущее своими руками. Мне надо поучиться мастерству «давки».

– А панкратион, рукопашка?

– Пора взрослеть, – в голосе Стёпы и толики сожаления нет. Констатация факта. – Я в отличие от Агаты спокойно к своим увлечениям отношусь.

– Тебе только предстоит узнать, – как бы корректнее сообщить, не напугав, – насколько для неё это важно. Сегодняшнее – только затравка. Для творческого человека это нормально. Когда выжатой приходит домой, иногда, наоборот, фонтанирует эмоциями. Выглядит странно, но надо привыкнуть.

Стёпа усмехается.

– Буду Вам звонить. Консультироваться.

– Я трубки брать перестану. Залягу на дно, как только вы станете вдвоем жить, – посмеиваюсь.

Стёпа к Агате идет, а я, утеплившись и ноутбук взяв, иду на террасу. Удаленно мне работается прекрасно, процесс рабочий не страдает, в отличие от моего руководства.

На улице пахнет ночью и снегом. У всего есть свой запах. Ассоциативный.

Открываю договоры с новыми контрагентами и погружаюсь в работу. Спустя какое-то время на плечи плед опускается, вздергиваю голову и Алексея вижу. Сюрприз. И раньше я не в восторге была от идеи пожить у него, а сейчас и подавно.

– Добрый вечер, Елена, – садится в кресло напротив меня.

– Здравствуйте.

У меня есть проблема – я интроверт. Не со всеми близкими я открыто общаюсь, только узкий круг друзей, с которыми без тормозов. Весело, задорно, легко. С остальными постольку-поскольку. Я не стесняюсь, не боюсь, мне просто неинтересно.

С Алексеем история немного другая. Он кажется человеком интересным, и возможно я бы с ним пообщалась, но есть ощущение, что я его раздражаю. Неудивительно, учитывая ситуацию с их семьей.

Телефон звонить начинает, поднимаю с дивана его и вызов принимаю.

– Привет партизанам! – в трубке звучит веселый голос моей хорошей знакомой.

– Привет, Июша, – отвечаю на автомате.

– Тебе не стыдно? Могла бы сказать, что в Москве! Ты ведь знаешь, я всегда тебя жду. Окольными путями приходится узнавать. Мы поздравляем Агату! Она такая умница! – в трубке слышен голос старшего сына Ии, в унисон маме пищит поздравления. Улыбаюсь непроизвольно. Благодарю. – Мы сможем увидеться? – продолжает. – Можешь к нам в гости приехать, или встретимся где-нибудь. Макар посидит с малышней.

– Чего это Макар с малышней? Я лучше с вами посижу, – теперь доносится голос мужа её, вызывая смех во мне.

– Тише ты, – Ия обрывает мужа. – Она сейчас соскочит. Я заманиваю, а ты мешаешь. Если я буду с отрядом малышни, Лена точно не приедет.

– Какая ты категоричная. Я ничего против детей не имею, – мой деть меня бабушкой скоро сделает. – Можете все вместе приехать. Будет кого мне потискать.

– Меня можешь потискать, – снова голос Макара. Значит, на громкой.

– Тискатель, Полю корми, не отвлекайся. Сидит бедная, рот раскрыла, а папа клеится…

– К женщинам посторонним, – заканчиваю мысль Ии.

– Типа того. Ловелас седовласый, – представляю, как от её слов Макар глаза закатил. – Ну так что? Когда мы увидимся? Я очень соскучилась. Водитель тебя заберет, откуда скажешь.

– Избавь меня от этого. Пожалуйста. Я такси пользоваться не разучилась. Давай завтра? Потом мы домой уже, – и так тут уже вторую неделю торчу, но Ие об этом не нужно знать.

Макар забавно бурчит, что ещё одна самостоятельная, она же бесящая, нашлась. Ия, хохоча, интересуется, не надумала ли я замуж выходить, предлагает меня познакомить с прекрасным человеком.

– Ты мужа мне сбагрить решила своего? – посмеиваюсь. – Нет, детка. Я уже в том возрасте, когда разобрать трудно чего больше: морщин или требований. Та ещё смесь.

– Вот уж молчи. У меня морщин и то больше, чем у тебя. Скажешь тоже, как будто мы тебя не видели. Вся жизнь впереди, моя дорогая.

Пару минут мы с Ией болтаем на отвлеченные темы, обсуждаем, где встретимся. Алексей в это время взглядом по